Читаем Упасть в облака полностью

Через сутки непрерывных размышлений Вера вынуждена была признать, что зачастую она не столько хотела войти в положение близкого человека и помочь ему, сколько найти способ вынудить его вести себя так, как хотелось бы ей. Это, кстати, самый частый запрос в кабинете психолога: клиент спрашивает, как сделать так, чтобы другие люди начали вести себя по-другому, а именно так, как удобно клиенту. И сами психологи в этом смысле не исключение…

Господи, как все сложно! Вере стало казаться, что знание психологии все только усложняет и заставляет отыскивать скрытые связи даже там, где их нет, при этом не избавляя от «слепых зон». Или тут как с шитьем? Чтобы научиться создавать элегантные лаконичные вещи, надо сначала скроить кучу примитивных и перепробовать все фасоны до самых кричащих?

Первое свадебное платье Вера сшила для своей подруги Натальи, выходившей замуж на год раньше. Оно было женственным и стильным, все были в восторге. Но баба Даша, увидев его, всплеснула руками: «Как же это! Ни одной рюшечки?!» Под всеобщий хохот ей долго объясняли, что без рюшечек намного лучше, но бабушка так и не согласилась.

Спустя годы Вера заметила, что в восприятии себя и своих отношений с близкими постоянно все усложняет, приделывает какие-то рюшечки. Поэтому она так скучала по незамысловатым бабушкиным советам до сих пор…

Когда через неделю после свадьбы Вера, уверенная в необходимости разводиться, прибежала к бабе Даше, та еще с порога увидела внучкин взгляд, твердый, как у ее дочери, и сразу отрубила:

– Девка! Не дуркуй! Не вздумай!

Конечно, Татьяна Александровна уже доложила матери все в мельчайших подробностях, включая крепкий сон новоиспеченного мужа в переполненной ванне.

– Ба! Ну, ты хочешь, чтобы я, как ты, всю жизнь мучилась с алкоголиком? – взметнулась Вера.

– Ты не равняй, не равняй! – одернула ее баба Даша. – У тебя не пьет, а выпил!

– Ну еще бы каждый раз так было! Так ведь оно и начинается.

– Не так. Одно дело – по молодости, по глупости сил не рассчитал, другое – бутылку початой оставить не может. Ты не равняй. У вас жисть совсем другая.

– Ба, ну чем другая? Тем, что в другое время живем?

– Время всегда одно – твое, его не выбираешь. Ешь вот лучше, рот делом займи, – бабушка пододвинула Вере тарелку, – а я тебе расскажу. У твоего семья непьющая, это – главное.

– Так у Андрея отец второй месяц пьет!

– Сравнила жопу с пальцем! Он жену токмо схоронил, молодую, любимую. Он в горе еще. Раньше же не пил? Нет. Вот придет в себя и снова не будет. Ты лучше не перебивай, – бабушка подложила Вере хлеба. – Говорю тебе, все с семьи начинается. У меня вот свекор идейный был, партийный, все за правду боролся, а в своем дому порядок навести не мог. Жену взял пьющую, так все наперекосяк у него и пошло, и дети такие выросли. Он ругался с ними, драки до топора доходили, но толку-то? А жила я как с ними? Дома кусок лишний не съешь: свекровь предупреждает – еду беречь надо, а сами пьянку затеют и все на закусь изведут. Мебель, и ту всю пропили, и за мое приданое принялись. Вот такая моя жисть была.

Бабушка отрезала себе толстый кусок свежего «Дарницкого» и с аппетитом откусила. Она все всегда ела с хлебом, даже макароны и кашу, так ей казалось вкуснее и сытнее.

– А вы с Андреем – ровня, – продолжала она. – Я ж для сваво была Дуся деревенская. А уж когда он из Германии-то вернулся, меня совсем стесняться начал. Таким франтом стал! Каждый день я на работу, а он форму наденет, марафет наведет и на улицу! Работать-то не шибко рвался. Бабы млеют, а я не знаю, куда получку спрятать, чтоб дите накормить. Я вторую ставку взяла, а он злился, что я деньги от него прячу. Бил меня, когда находил. И когда не находил – тоже. А разве ж твой на тебя руку подымет?

– Так твой до свадьбы же на тебя тоже не поднимал.

– Ты не равняй. Я его два раза до свадьбы видела. А вы в одном институте учитесь, сами друг дружку выбрали, никто вас не неволил. Я-то слова ласкового не слышала никогда. Я только когда его схоронила, узнала, что можно жить и деньги не прятать дома. И спать ложиться в одной ночнушке.

Вера с сочувствием смотрела на полную немолодую женщину с добрыми глазами:

– Ба, а зачем ты жила с ним? Не развелась почему?

– Ишь вы, быстрые какие! – усмехнулась баба Даша. – Я хотела. Он когда полюбовниц своих стал домой водить, я взяла дите, мать твою, и поехала в деревню. Но мать мне сказала: «Ты что, девка! Позор на всю деревню! Какая кость досталась – такую и грызи! Езжай обратно». Больше я этот разговор не заводила. Ишь ты… Почему не развелась? Потому что какой этот дурак, я уже знала – приспособилась, а какой другой достанется – вообще неизвестно. Я так понимаю, что семья – это труд тяжкий. Для меня нет слова «не хочу», есть слово «надо». Радость только в детях и может быть.

Вера слушала и не могла понять, как бабушке удается говорить все это без ненависти, без тяжести в голосе, будто про непогоду, с которой ничего не поделаешь.

– Ба, ну а как же счастье?