Читаем Упасть в облака полностью

– Всё правильно. Она боялась немощи. Всегда хотела умереть так: будучи в уме, на ногах, за работой. Она просматривала последний номер «Кванта» в кресле на открытой веранде. Это журнал для математиков, она читала его с тысяча девятьсот семидесятого года. А сосна с соседнего участка… взяла и рухнула прямо на нее. Соседи говорят, она умерла до прибытия «скорой». С улыбкой на губах. Теперь они вместе с папой, я знаю.

После поминок Андрей подвез жену и дочь до дома, от Машкиного приглашения подняться отказался, сказал, что спешит в аэропорт. Оставшись в машине с Верой наедине, Андрей сообщил, что намерен разобраться с Асей до конца. С этой целью он виделся с ее старшей сестрой, которая оказалась не в курсе проделок младшей. Вера, уставшая от свалившихся на нее потрясений, промолвила: «Поступай, как знаешь, мне больше нет до этого дела».

Он не стал больше ничего объяснять, однако попросил жену взять для раздумий еще три месяца, которые им может предложить суд, прежде чем выдаст свидетельство о разводе. Сегодня Вера не смогла отказать ему в просьбе.

– Кстати… – сказала она. – Мы с Машей подумываем о переводе ее на домашнее обучение. Так она будет успевать гораздо больше.

– Да, она говорила мне. Я поддерживаю. Тогда она сможет изредка ездить со мной.

– Вот как? – удивилась Вера.

– Да, побольше узнает о журналистике, попробует себя. Надо уже думать о профессии.

– Ты желаешь ей такой профессии?

– Я желаю ей найти дело по душе.

«Здравствуйте! Зашевелился, когда уже поздно, – подумала Вера. – То “давай еще три месяца подумаем”, то пусть “дочь со мной иногда ездит”, то наконец сам что-то сказал про эту Асю. Ничего, конечно, внятно не объяснил, но хотя бы стали понятны его намерения».

– Мы еще не решили окончательно про перевод на домашку, – произнесла она вслух.

– Согласен, надо как следует все взвесить.

Вера надеялась, что горе сблизит ее родителей, но и после похорон отец предпочел по-прежнему жить в квартире матери, теперь в полном одиночестве. Татьяна Александровна была слишком гордой, чтобы навязываться, кроме того, она считала, что ее участие в случившемся более чем красноречиво дало понять, что муж ей не безразличен. А вот он своим поведением демонстрировал ей обратное.

– А может, он ничего не демонстрирует, мам? Просто он пока не в себе? – спросила Вера. – Всё произошло так неожиданно. Возможно, он думает, что душа Галины Ивановны еще сорок дней будет находиться в квартире, и он не хочет оставлять ее одну?

Татьяна Александровна ничего не ответила. Вера решила сама поговорить с отцом.

С детства у нее были странные отношения с ним – такие… будто бы их нет вовсе. Не в том смысле, как бывает, когда отец не принимает участия в воспитании детей, а иначе: всегда всем заправляла мать, а он был незаметным, но важным фоном. Незаметным – потому что никогда безапелляционно не высказывал своего мнения, не шумел и ни на чем не настаивал, важным – потому что без него становилось душно, будто перекрыли кислород.

Валентин Георгиевич был небрит, растерян, он сидел в комнате с задернутыми шторами и завешенными зеркалами, словно окаменевший.

– Ты не ходишь на работу? – спросила Вера.

– Взял за свой счет, – еле слышно ответил он.

Дочь осмотрелась и предложила:

– Давай тут все помоем. Бабушке не понравилось бы такое запустение.

– Я звонил, домработница в отпуске, – равнодушно произнес он.

– Ничего, мы справимся сами. Поможешь? Давай первым делом проветрим, тут воздух спертый, – Вера направилась к наглухо зашторенному окну.

Отец резко вскочил и преградил ей путь:

– Нельзя!

– Папа, – Вера ласково взяла его за руки и усадила обратно на стул. – Папа, она была человеком науки, вряд ли ей ценны все эти суеверия. Зеркала оставим, если хочешь. Но окна мы откроем. Хорошо?

Она внимательно смотрела в глаза отца до тех пор, пока он не кивнул одобрительно.

– Вот и правильно. А после уборки мы поедим и помянем ее.

Валентин Георгиевич, как чаще всего бывало в его жизни, безвольно последовал за женщиной: сначала это была его мать, потом – жена, теперь вот – дочь. Несколько часов он молча машинально выполнял поручения Веры, потом с жадностью поел, немного выпил, и его пробило на слезы.

– Папа, послушай, ну что ты тут сидишь один, – решила использовать момент дочь, – может, тебе стоит вернуться домой, к жене?

– Зачем? Я ей там мешаю. Я ей не нужен.

– Это неправда. Она же сразу приехала, как только узнала о беде. Разве ты не видел – она трое суток почти не спала, следила за тобой, организовывала похороны, встречала родню. Ты хоть заметил, что прилетал дядя Рома с детьми? Что мы приезжали всей семьей?

Валентин Георгиевич покрутил головой, будто отмахиваясь от стаи мошек. Он ничего не помнил.

– Поверь мне… – Вера как можно убедительнее посмотрела ему в глаза. – Она ждет тебя, пап.

– Кто? – искренне удивился он.

– Мама, – объяснила дочь.

– Моя мама умерла, – измученно произнес он.

– Тебя ждет моя мама, – уточнила Вера, – твоя жена.

– Моя жена… Ты знаешь, что она никогда меня не любила? – вдруг спросил отец.

– Что ты такое говоришь, па?

– Правду я говорю, – серьезно сказал он.