Читаем Untitled.FR11 полностью

Создатель поднял руку и дал команду остановиться. На ближайшем листе ле­жал молодой красивый юноша, возле него валялись использованные шприцы. Он шарил вокруг себя руками, чтобы найти ещё дозу, но таковой не было. Дико вра­щая глазами, он начал кричать, и откуда-то на его крик сбежались люди в белых халатах, прыгая с листа на лист, они остановились перед юношей, закрутили его в белый кокон и унесли.

На другом листе компания распивала напитки из кубков, здесь царило весе­лье, были слышны песни. Неожиданно у женщин лица стали землистого цвета, у мужчин они пожелтели, и все стали падать - кто на ближние листья, кто в воду. тела извивались в мучительных судорогах. Раздался вой санитарной сирены, и по водной глади подоспели катера с красными крестами. Людей развозили в неиз­вестных направлениях.

- Этих несчастных восстановят, освежат им кровь и вновь вернут сюда. И они снова начнут предаваться веселью, как будто с ними ничего не случилось. Жизнь их коротка, и лотос крепко держит их в своих объятиях, - прокомментировал Соз­датель.

На самой верхушке лотоса в кадках росли деревья, люди рвали с них листья и жевали, тут же засыпая. Некоторые перемалывали зубами листья с веток, которые они носили из соседней чащи, половина из них тоже спала, другая половина за­нималась заготовкой.

- Это лотофаги, - продолжал старец, - поедатели дурманящих веществ, плен­ники лотоса, чудовищного цветка, дающего наслаждение в обмен на здоровье и жизнь. У тех, кто выбирает наслажденье, жизнь коротка, как коротко и наслаж­денье. Дальше - кромешная боль, болезни, тёмные провалы безнадёжности. Эти люди выбирают короткий миг наслаждения в обмен на долгую жизнь.

В моём бизнес-плане создания человека была заложена одна главенствующая установка: задача действия. В непрестанном труде и заботах - полная, закончен­ная и осмысленная жизнь существа, наделённого Волей. Где же кроется ошибка, почему человек идёт наперекор Воле и добровольно отказывается от жизни? Поче­му теряет желание преодолевать соблазны окружающего мира и свои слабости?

Говоря это, Создатель смотрел на единственную женщину. От её строгой кра­соты веяло холодом, пронзительные глаза стального цвета неотрывно обозревали лотос, над прямым носом на лбу залегала глубокая складка. Конечно же, она по­нимала: Творец знает все ответы на поставленные им вопросы. Просто он хочет выслушать ту, которую отвергли все эти несчастные люди.

- Великий! - незамедлительно отозвалась Воля. - Ваши помыслы глубоки и непостижимы. Иначе на Земле не появились бы Эпикур, провозгласивший на­слаждения целью жизни, затем Поль Сартр, создавший целую теорию бытия среди удовольствий и ради удовольствий. Может быть, в программу Человека стоило вложить только «задачу действия»? В таком случае уже к этому времени лик Земли был бы перестроен.

- Прекрасно! Значит, отвечать на мои вопросы опять придётся мне самому. Возможно, такое положение сложилось из-за того, что я мало делился с вами сво­ими замыслами. Теперь будет по-другому.

Из соседней рощи раздался душераздирающий женский крик, и тут же стало вновь тихо. Было слышно, как шумит вода, стекающая со скал в озеро.

- Вы слышали древнюю человеческую поговорку: «Вино придумали боги, что­бы смертные нашли в нём забвение»? Воля забывает, что человек не строительная машина. Часть своей жизни он живёт в грёзах, мечтах, надеждах. Вино помогает ему в трудном пути, частично примиряет его с вечно враждебным миром, который он рано или поздно покинет. Я дал ему возможность выбора, возможность наслаж­даться жизнью для того, чтобы мысли о смерти не преследовали его постоянно . Большинство из людей, в ком состоялись Долг и Воля, имеют возможность опья­няться самой жизнью, теми свершениями, которые они претворяют в жизнь.

Создатель глянул на мужчину, одетого в подобие римской туники, - его худые ноги с выступающими венами выглядывали из-под короткого, лёгкого одеяния. Голову, увенчанную полукружьем лысины, Долг наклонил над карманным ком­пьютером, куда записывал то, что говорил Творец.

- Некоторым моим подданным в чувстве долга не откажешь, - улыбнулся ста­рец собственной шутке, - но не мешало бы внедрить это глубокое понятие в каж­дую человеческую особь. Настало время видоизменить это свойство, расширить его суть. Чувство долга перед обществом и государством в обмен на добротную крышу над головой и увесистый кусок пирога устраивают меня меньше, чем это было в прошлом. Надо менять приоритеты. Исподволь, постепенно на первые ме­ста должен выйти долг перед самим собой, семьёй и своими близкими. Как это ни странно, но государства и нации при этом ничего не теряют, наоборот, их идея становится ярче, привлекательнее. Бесспорно, что мои опыты, которые я провожу здесь, должны предвосхитить будущую ситуацию на Земле.