Читаем Untitled.FR11 полностью

Спустя десятки лет мне кажется, что давно уже всё вымерло, превратилось в прах, в золу, но оглянусь назад - детство моё выглядит отчётливо, выпукло, и я нет-нет да возвращаюсь к нему, чтобы почерпнуть чистой воды. Чистый родник детства. Глоток из него даёт мне новые силы жить и верить.

Глава 19

РЕАЛИИ - И ФАНТАЗИИ НА ВОЛЬНЫЕ ТЕМЫ

Паша покормила сына, и он сразу же уснул. Она готовилась положить его в кроватку, когда забежал Борька из натопленной кухни:

- Мама, ну дай подержать Саньку! Я не уроню, ей-богу!

- Держи. Аккуратненько! Ну, всё, хватит, видишь, он уснул. Что за малыш! Ест, да спит, да пелёнки пачкает! Хоть бы заорал ради приличия. Тьфу, тьфу - не сглазить бы! Ты уроки сделал?

- Да, мама! Ты же знаешь, я сразу после школы делаю.

- Ну ладно... Папа вот-вот должен приехать, сегодня он будет проверять твои уроки.

На кухне готовился праздничный ужин: весь совхоз уже знал о награждении директора медалью, а всего коллектива - переходящим знаменем. Иван звонил в правление, чтобы заказать машину на станцию. Мария Фёдоровна (та, с которой Паша везла Борьку из Манкента) накрывала столы для руководства и передовиков в столовой, которой она заведовала. Но Ваня всё равно захочет чего-нибудь до­машнего, поэтому Феклуша жарила его любимые котлеты, и запахи доносились в комнату.

Паша отложила томик «Тихого Дона», подошла к окну, чтобы открыть фор­точку. Иван вечерами читал Шолохова вслух, и все домочадцы: Мария Фёдоров­на, Феклуша, Борька, - а также гости (часто заходили Зотовы), - рассевшись в комнате на двух диванах, слушали.

На улице стояла сырая промозглая погода, дул пронизывающий ветер, но све­жий воздух был ребёнку необходим: Паша повернула защёлку на форточке, и она неожиданно осталась у неё в руке - выпали шурупы. Порыв ветра резко распах­нул внушительного размера форточку (внутренняя была приоткрыта), и на зана­весках вздулись пузыри холодного воздуха. Паша поняла, что ей нужны молоток, гвоздь и кусок проволоки, чтобы всё исправить и оставить форточку открытой ровно на столько, сколько нужно для притока свежего воздуха. Потом Иван сде­лает как надо.

Она отправилась за инструментом.

Меж тем на занавесках творились странные вещи. Два воздушных пузыря про­гуливались вдоль тяжёлой портьеры, беседуя друг с другом. Их разговор не могли слышать люди, разве только грудные младенцы, но вся беда в том, что у младен­цев в памяти потом ничего не оставалось...

А разговор был любопытный!

- Амелия! Я совершенно замёрзла сегодня на улице! И почему нас не послали работать на Цейлон? - говорила одна «воздушность», на что другая отвечала:

- Розенфильда, нет разницы, где работать, вот только Создатель явно пере­старался. Зачем нам нужно быть чувствительными к холоду? Он полагает, что таким образом мы будем лучше понимать людей, здесь живущих, и мотивацию их поступков. Когда я забираюсь внутрь к кому-то, то стоит мне побыть там пару дней, я уже знаю о своём подопечном всё: как течёт его кровь в сосудах, чем ды­шат его тело и душа и даже то, что сам о себе не знает обладатель того и другого. Вот, например, Феклуша: эта особа имеет младенческий интеллект! Целыми дня­ми она готовит еду, стирает, гладит, топит печь. Тихая, покладистая - слова от неё не добьёшься. А ты знаешь, какими ругательствами она обкладывает тех, кто ей не по нраву? Стоило тут одному плохо отозваться об Иване - она целый час поливала его русским отборным матом, не произнеся вслух ни одного слова! Но через час в её памяти, как на магнитной ленте, всё уже стёрлось, она всё забыла и была готова переваривать новые раздражители. Если бы ты знала, что ей снится во сне! К ней приходит почти каждую ночь красавец-принц, и этот принц лицом похож на Ивана. Да, он подобрал эту сироту, пристроил, и теперь она не знает что такое голод и холод.

- Ну, это в духе Марчукова! Он подбирает всех обиженных судьбой, помогает им. Потом многие из них делают ему гадости, но его и этим не проймёшь - он такой, и всё тут! Это мой объект, уж я-то за него отвечаю!

- Если отвечаешь, то почему не позаботилась о его здоровье? - съехидничала Амелия. - По-моему, у него никудышные лёгкие.