Читаем Untitled.FR11 полностью

Они оттащили раненого метров на тридцать и залегли. Когда Паша шла по полю, нога всё подворачивалась, и она не могла понять почему. Уже когда залег­ли, глянула на правый сапог: каблук был словно срезан бритвой! Она обнаружила дырку в юбке, поцарапанное в этом месте бедро, из щеки у неё сочилась кровь.

- Как ты, Василь?

- А ничё... Только в кабине дырки.

Рама не вернулась, они благополучно привезли раненого в медсанбат, там ему сделали операцию и отправили в тыл.

.С началом зимы началось и роковое наступление на Вязьму тридцать тре­тьей армии, в состав которой входил полк Шитова. Немцы отсекли их группи­ровку в начале февраля и приступили к планомерному уничтожению отчаянно оборонявшихся войск.

Снег лежал на крышах, луна предательски освещала подворье, где расположил­ся их медицинский пункт. Все уже знали, что окружены, раненых было отправлять некуда. Смерть или плен - такой стоял выбор. Глядя на обречённые лица стра­дающих людей, Паша старалась, как могла, приободрить своих подопечных:

- Мои родные, потерпите, Жуков уже выслал войска на помощь.

Она бегала по домам, собирала простыни и шторы для перевязочного мате­риала. Вернувшись, встретила возле ворот дома рыдающую Яну Маршалович, её подругу из Белорусии:

- Паша! Я не могу больше. Я возьму автомат, пойду стрелять по этим га­дам. Всё равно толку от меня никакого!

- Что же я одна тут сделаю? Все мужики уже ушли!

- Паша. Лейтенантик с Украины застрелился! Всё смотрел на меня, улыбал­ся. Мне, говорит, в плен нельзя.

К утру начался обстрел. Снаряды ложились рядом, уже видно было зарево го­рящих домов, расположенных на въезде в Вязьму. Умер тяжело раненный в спи­ну санитар. Они с Яной понесли на носилках тело в сарай. В этот момент будто лопнуло что-то у них над головой и их отшвырнуло в сугроб у сарая. Наступила тишина. Паша не помнит, через какое время она открыла глаза. Крыши в доме не было, окон тоже. Рухнувшие обломки лизал огонь. Она увидела шевелившуюся в снегу Яну, носилки валялись рядом с безучастным ко всему, мёртвым санитаром Вороновым.

Через какое-то время она стала различать звуки: рокот танков приближался к ним. И Паша, в надежде, что наконец-то пришли свои, пошатываясь, прошла через калитку рядом с сараем. Из-за угла была видна дорога, в сероватых рассвет­ных сумерках она увидела на броне кресты и стала пятиться назад.

- Яна, вставай! Немцы! - тормошила она подругу, но глаза той бессмысленно озирались кругом.

Паша бросилась туда, откуда они вышли минуту назад: может, кто остался жи­вой? Вход перегораживали горящие балки с рухнувшей крыши: огнём полыхало всё пространство внутри.

Паша села на снег и заплакала. Кроме раненых внутри остался Утвенко. При­шедшая в себя Яна подошла сзади, взяла её за плечо:

- Надо уходить!

Через огороды они ползли на животе по снегу, пока за деревьями не исчезла дорога: по ней передвигались, прячась за танками, гитлеровцы. Куда бы они ни

пошли, попадут в лапы фашистам: выхода не было! Поплутав по снежной цели­не, они вышли к уцелевшему дому. Во дворе мелькнула человеческая тень, и Яна охрипшим голосом позвала:

- Эй, есть кто-нибудь живой?

- Кто там? - отозвался из-за забора женский голос.

- Пустите, хозяйка, поговорить надо... - ответила Яна.

Женщина, закутанная в тёплый платок, отворила калитку. Увидев звёздочки на ушанках, она расплакалась.

- Девоньки мои! Спасибо, что прогнали злыдня! Как почали стрельбу, так я спряталась в погреб, а как стихло - выбралась...

Женщина посторонилась, пропуская промёрзших девушек, закрыла на засов калитку. После минутного молчания заговорила Паша.

- Вас как зовут?

- Мария Антоновна Вьюгова. Муж - в Красной Армии, одна я здесь, с доч­кой.

- Вот что, Мария Антоновна. Наши части отступают, а мы попали в окруже­ние. Выбраться к своим пока возможности нет. Немцы опять вошли в Вязьму.

- Мои ж вы родненькие, так давайте ж я вас сховаю в погребе, на всех места хватит!

Она повела девушек во времянку, которую хозяин последнее время держал под мастерскую, дверь закрыла за собой на засов. Мария отодвинула верстак с инструментами в сторону. Пол здесь был выложен из широкой струганой доски. Женщина подняла кусок плинтуса у стенки, потянула вверх доску от стены до не­большой печки, затем вторую. Под полом оказался люк. Мария открыла крышку и крикнула вниз:

- Ляля! Принимай гостей, теперь скучать не будешь!

Яна Маршалович ушла через день, ночью, под утро.

- Пойду через леса, к Орше. Там живут мои родители. - Она достала из карма­на сложенный вчетверо листок карты, где красным карандашом было прочерчено направление на Оршу.

Паша пыталась отговорить её:

- Надо переждать, - убеждала она, - ведь тебя схватят немцы, угонят в плен!

- Ничего, прикинусь тифозной.

На прощанье они обнялись, расплакались. Мария Антоновна собрала ей еду в узелок, дала тёплый платок, свитер и вывела окольными путями к лесу. С тех пор Паша о Яне ничего не слышала, хотя позже и писала ей письма в Оршу по остав­ленному адресу её родителей.