Читаем Unknown полностью

- Ave atque vale, сказала она, говоря полные строки древней поэмы. - Ave atque vale in perpetuum, frater. Здравствуй и прощай навсегда, мой брат.

Ветер у озера был холодным; она почувствовала это на ее лице, лед на щеках, и только тогда она поняла, что плакала, и что ее лицо было холодным, потому что было мокрым от слез. Она удивлялась, с тех пор как узнала, что Джонатан был жив, почему ее мать плакала в день его рождения каждый год.

Зачем плакать, если она ненавидела его? Но Клэри поняла теперь. Ее мать оплакивала ребенка, которого у нее никогда не было, мечтая о сыне, представляя, как бы он выглядел.

И она плакала из-за горького шанса, который уничтожил этого ребенка, прежде чем тот был рожден. И так же, как Джоселин много лет назад, Клэри стояла возле Смертельного Зеркала и оплакивала своего брата, которого она никогда не имела, мальчика, которому никогда не был дан шанс жить.

И она так же оплакивала всех, кто погиб в Темной Войне, и она оплакивала мать и ее потерю, и она оплакивала Эмму и Блэкторнов, напоминая себе, как они боролись со слезами, когда она рассказывала им, что видела Марка в тоннелях Фэйри, а сейчас он принадлежал Охоте, и она оплакивала Саймона и дыру в ее сердце, где когда-то был он, и то, как она будет скучать по нему каждый день своей жизни до самой смерти, и она оплакивала себя и изменения, которые произошли в ней, потому что иногда даже шанс на что-то лучшее может чувствоваться, как маленькая смерть.

Джейс тихо стоял рядом, держа Клэри за руку, пока она плакала, пока прах Джонатана, наконец, не скрылся без следа под водной гладью.

-Не подслушивай, - сказал Джулиан.

Эмма посмотрела на него. Хорошо, так она могла услышать громкие голоса через плотное дерево офисной двери Консула, сейчас закрытые, но с трещинами. А может быть, она склонялась к двери, мучаясь фактом, что она могла слышать голоса, могла почти понять их, но не совсем. Ну и что? Разве не лучше знать вещи, чем не знать их?

-И что? - произнесла она Джулиану, который уставился на нее, подняв брови. Джулиан не очень любил правила, но он подчинялся им. Эмма считала, что правила созданы, чтобы их нарушать, ну или избегать в крайнем случае

Плюс, ей было скучно. Они привели к дверям стражника, одного из членов Совета, который, на самом деле, стоял в конце длинного коридора, протянувшегося почти по всей длине Гарда.

Гобелены висели по всему офисному проходу, потертые на протяжении стольких лет. Большинство из них показывали сцены с истории Сумеречных Охотников - как Ангел поднимается с озера вместе с Орудиями Смерти, как Ангел дает Серую Книгу Джонатану Сумеречному Охотнику, Первое Соглашение, Битву в Шанхае, Совет в Буэнос-Айресе.

Здесь был еще один гобелен, совершенно новый, изобращающий Ангела, поднимающегося из глубин озера, но на этот раз без Орудий Смерти. Блондин стоял на берегу озера, а возле него, почти незаметная, была хрупкая девушка с рыжими волосами, держащая стило...

-Однажды здесь будет гобелен и о тебе,-сказал Джулс.

Эмма резко перевела взгляд на него.

-Ты должен совершить нечто действительно грандиозное,чтобы заслужить гобелен о себе.Например,выиграть войну.

- Ты можешь выиграть войну, - уверено сказал он. Эмма чувствовала, как что-то сжимается вокруг ее сердца. Когда Джулиан посмотрел на нее так, будто она была ослепительной и удивительной, это сделало ее боль-от-потери-родителей в ее сердце немного менее беспокоящей. Было что-то в том, чтобы иметь кого-то, кто заботится о тебе так, что заставляет тебя не чувствовать себя совершенно одинокой.

Если они не решат разделить ее и Джулиана, конечно. Ее переезд в Идрис, или в какой-то другой Институт, где она должна была найти дальних родственников - в Англию, Китай или Иран. Вдруг, в панике, она достала ее стило и нарисовала звуковую руну на ее руке, прежде чем приставить ее ухо к деревянной двери, игнорируя взгляды Джулиана.

Голоса сразу стали четче. Первой она узнала Джию, а затем через секунду второго: Консул разговаривала с Люком Гэрровэйем..

-...Захария?Он больше не действующий Сумеречный охотник,-сказала Джиа.-Он уехал сегодня,ещё до встречи,сказав

что у него были некие дела, которые нужно разрешить, а также срочная встреча в Лондоне, в начале Января - что-то, что он просто не может пропустить.

Люк пробормотал что-то в ответ, но Эмма не слышала. Она не знала, что Захария уехал. Она хотела иметь возможность поблагодарить его за помощь, которую он оказал им во время ночного боя. И спросить его, откуда он узнал, что ее второе имя было Корделия.

Она прижалась ближе к двери, и услышала часть фразы Люка:

-…должен сказать вам, во-первых, - говорил он, - Я планирую уйти в отставку в качестве представителя. Майя Робертс займет мое место.

Джия удивленно выдохнула:

- Разве она не слишком молода?

- Она очень способна, - ответил Люк, - Она вряд ли нуждается в моем одобрении.

-Нет, - согласилась Джия. - Без ее предупреждения об атаке Себастьяна, мы бы потеряли гораздо больше сумеречных охотников.