Читаем Unknown полностью

Со времени ноябрьского мятежа 1918 года присвоившая себе власть социал-демократия безраздельно господствовала на улицах и через них в немецкой политической жизни в целом, силой препятствуя распространению среди народа любых отличных от своих взглядов. Чужому насилию Гитлер, если он не хотел отказаться от проникновения своей доктрины в массы, был вынужден, также противопоставить закон крепкою кулака. В целях охраны своих собраний он сформировал с помощью сторонников движения небольшие вначале охранные отряды. Первая значительная попытка марксистов «проверить правоту» новой доктрины при помощи кастета потерпела провал в большом зале Королевской пивной Мюнхена 4 ноября 1921 года, когда 46 национал-социалистических «охранников» сумели оставить за собой поле боя в сражении против 800 марксистов. Адольф Гитлер отметил необычайную храбрость этого маленького войска, сумевшего одержать верх над двадцатикратно превосходящими силами, присвоив ему почетное наименование «штурмовых отрядов»

Тем самым национал-социализм раз и навсегда утвердил свое право проводить собрания. В октябре 1922 года он перешёл в наступление против марксизма с целью укрепления своих позиций. В ходе «немецкого дня» в Кобурге, считавшимся тогда оплотом красных, штурмовые отряды одержали победу в сражении за улицы города, дерзко атаковав значительно превосходящие их силы. Дальнейшее становление движения и его штурмовых отрядов, совершенствовавших одновременно со строительством партии свои действия по защите собраний и партийной пропаганды, заставило ещё теснее сплотиться людей, всем сердцем и жизнью преданных идеям фюрера.

Однако для того, чтобы поддержать сплоченность десятков и сотен тысяч людей необходимо нечто большее и более сильное, чем один лишь принцип добровольности. Более того, революционные силы рискуют превратиться в недисциплинированные банды, если их не организовать в крепкие группы, имеющие свою униформу.

Адольф Гитлер начинал свою деятельность солдатом. Путь, на который он вступил, заставлял eгo вновь и вновь возвращаться к борьбе. Сама судьба навязала ему и избравшим eгo соратникам необходимость подчиняться солдатским принципам. Для того чтобы связать военную форму со своей политической программой он создал коричневую армию Германской революции, построенную на двойной основе — авторитете фюрера и дисциплине подчинения.

Боец штурмовых отрядов вступает в эти вооруженные силы германского возрождения по доброй воле. Но с того момента, когда он одевает коричневую рубашку, ему надлежит беспрекословно подчиняться законам данной организации, которые сводятся к следующему:

— повиноваться до своей смерти верховному руководителю штурмовых отрядов Адольфу Гитлеру;

— имущество и кровь, тело и жизнь — все для Германии!

В отличие от многочисленных воинских ассоциаций Адольф Гитлер преодолел распространенную иллюзию, согласно которой якобы можно принести пользу своему движению и своей родине «играя в солдатиков» в рамках тайных организаций. С самого начала Гитлер отверг борьбу за мелочные цели, завоевание парламентского большинства и право установления конъюнктурных взаимоотношений с другими партиями. С тех пор как семь человек, не имевших ни сторонников, ни прессы, ни денег, заговорили о возрождении Германии, их борьба была направлена на завоевание полной власти и всего народа.

Их оружием в той борьбе стали штурмовые отряды. Эти отряды являлись не бандой смелых конспираторов, а армией верных адептов, буревестников, и солдат — именно той армией, которая и была необходима для гигантской битвы за души немцев.

Специально для выполнения этой миссии Адольф Гитлер создал новый тип бойца — солдата политической идеи. Отказавшись от абстрактных понятий и прежних традиционных форм, Адольф Гитлер вручил своему «политическому воину» красное знамя со свастикой — новым, устремленным в будущее германским символом, и облачил eгo в коричневую рубашку, являющуюся одновременно и боевой униформой, и знаком чести, и погребальным саваном. Необычной яркостью своей расцветки коричневая рубашка как бы вышла из масс тех, кто ее носит. Она как бы призвана позволить всем — друзьям и врагам — издалека отличить члена штурмовых отрядов — защитника национал-социалистической идеи. В период, когда движение имело скромную численность и коричневые рубашки были редкими, можно было быстро замечать тех, кто их носил, среди имевших многократное численное превосходство враждебных толп. По мере же того, как коричневые рубашки стали все чаще появляться на улицах, одно их присутствие заставляло откатываться все дальше и дальше врагов, быстро уяснивших, что с носящими её шутить нельзя. То, что первоначально служило лишь организационным инструментом, призванным принести в массы дисциплину, то, что задумывалось в начале лишь как боевая экипировка и боевая эмблема — коричневая рубашка — стала со временем самым эффективным пропагандистским средством движения.