Джим продолжил свой путь, не оборачиваясь и глядя прямо перед собой. Перед ним раскинулась темная парковка. Слишком темная. В попытке сократить операционные расходы администрация установила в фонарях, расположенных по сторонам парковки, энергосберегающие лампы. Эти лампы постоянно мигали, но даже когда они работали, то работали вполсилы. И вместо полутьмы на парковке царил полусвет – то тут, то там виднелись слабые и размытые круги света, которые с расстоянием сходили на нет. Отсюда Йен уже мог видеть свою машину. Когда утром он приехал из общаги, был самый час пик; ему еще повезло, что удалось найти место. Но сейчас его «Хёнде» одиноко стояла на почти пустой парковке – одна из немногих машин, оставленных здесь на ночь.

Сойдя с тротуара, Джим облизал губы. Идя по асфальту, он чувствовал себя голым и незащищенным и никак не мог избавиться от ощущения, что этот мужчина, преподаватель или кем бы он ни был, наблюдает за ним, глядя ему в спину. Джим старался идти спокойно и вести себя так, будто ничего не произошло, но чем больше он старался, тем больше понимал, что ему это мало удается. Ему казалось, что его шаги стали неловкими, а поведение – неестественным. Джим попытался небрежно оглянуться, чтобы проверить, здесь ли еще этот преподаватель, но тени были слишком черными, да и отошел он уже достаточно далеко.

Слева от него что-то треснуло, как будто сломали ветку.

Он дернулся. И бегом преодолел оставшееся до машины расстояние.

Глава 10

I

Ночью были перебои с напряжением, и вместо того, чтобы проснуться под звуки радио в предрассветных сумерках, Фэйт пробудилась под громкое тарахтение мотора «Шеви» их соседа Мартинеса. В окна лился яркий свет утреннего солнца. Она мгновенно села в кровати, увидела цифры 12.00, мигающие на будильнике, быстро накинула халат и бросилась в комнату матери. Как и ожидалось, той уже не было дома. Механические часы на туалетном столике показывали 9.35.

Она пропустила уже две лекции.

Черт, почему же мамаша не разбудила ее? Она ведь знает, что в понедельник, среду и пятницу у нее лекции по утрам…

Или не знает?

Сложно было сказать, сколько внимания эта сука уделяет сейчас домашним делам.

Пройдя в ванную, Фэйт начала было причесываться, но остановилась и посмотрела на себя в зеркало. Ей правда хочется идти сегодня в универ? После того как она бросила ботанику, на сегодня у нее оставалась всего одна лекция. А в библиотеке она вполне может подмениться и отработать в другой день…

Какая-то ее часть идти не хотела. Эта другая часть не хотела ходить в универ, начиная с самого первого дня. Что-то в Университете Бреи заставляло ее чувствовать себя… не в своей тарелке. И Фэйт никак не могла понять, что именно. Конечно, это было как-то связано со студентами. Правда, американская литература была единственным ее курсом, на котором сидели абсолютные задницы. И Джим был для них достойным противовесом. Нет, здесь было что-то иное, что-то из области женской интуиции и предчувствий, в которых она никогда не была сильна. В Санта-Ане у нее всегда были конкретные поводы любить или ненавидеть, но те двусмысленные ощущения, которые Фэйт испытывала в Брее, были совсем другими. И уже одно это заставляло ее нервничать.

В то же время, чем еще ей заняться сегодня? Сидеть дома? Ждать, пока появится мамаша, чтобы посмотреть, кого она притащит с собой на сей раз? В универе, по крайней мере, будет чем заняться. И, кроме этого, ей реально нравится работать в библиотеке.

А уж если совсем начистоту, то ей действительно хочется увидеть Джима.

В зеркале Фэйт заметила, что улыбается. И попыталась убедить саму себя, что Джима ей надо увидеть потому, что хочется узнать, что именно газете удалось выяснить о докторе Остине и о том, как он издевается над животными. Хотя главным было то… было то, что Джим ей нравится.

И это решило все.

Она едет в универ.

Фэйт быстро причесалась, почистила зубы, влезла в джинсы и выцветшую майку с эмблемой Гринписа и схватила сумочку и ключи от машины с комода у себя в комнате.

На американскую литературу она вошла в пяти шагах позади преподавателя.

Обсуждали «Мудрую кровь» Фланнери О’Коннор. Это был коротенький роман, но Фэйт прочитала только половину, поэтому намеренно молчала и не участвовала в дискуссии. Джим, сидевший рядом, много говорил, не соглашаясь с интерпретациями других студентов. Она не могла решить, кто из них прав, а кто нет, но в любом случае была на стороне Джима и мысленно подбадривала его, как будто литературная дискуссия была футбольным матчем, а он – квотербеком ее команды.

После занятия они вместе пошли к лифту.

– Как там со статьей? – спросила Фэйт. – Вы что-нибудь выяснили?

– Хотел бы я сказать «да», – Джим вздохнул, – но я не смог найти подтверждений твоему рассказу. Доктор Остин все отрицает. В понедельник я был на твоем потоке и поговорил с парочкой студентов, но они тоже говорят, что ничего подобного не было.

– Так, значит, я вру? Да?

– Нет. Просто…

– И ты мне не веришь, правильно?

– Верю. – Джим взглянул на нее.

Мгновение они стояли посреди коридора не двигаясь.