– Но почему нет? Ваше имя появится в газете… А как, кстати, вас зовут?

– Марсия.

– Так вот, Марсия, ваш портрет и ваше имя будут на первой странице университетской газеты. Вам полагается двадцать бесплатных копий, которые вы сможете послать всем родственникам. Так как?

Девушка вновь покачала головой.

– Не люблю, когда меня фотографируют. Я всегда плохо получаюсь.

– Получитесь, если фото сделаю я. – Ричард победно улыбнулся. – Ну, давайте же. Мне действительно нужен этот кадр. Сроки поджимают.

– Ну, я не знаю… – Девушка заколебалась.

– Прошу вас…

Оно упало прямо между ними. Без всякого предупреждения, крика или звука. Только тело, промелькнувшее перед их глазами, а потом кровь, брызнувшая в момент удара тела об асфальт.

В первые несколько секунд после падения Ричард разглядел, что тело принадлежит мужчине и что оно приземлилось не на голову, не на ноги и не горизонтально, а на колени, и при этом как-то странно изогнулось, отчего внутренности вывалились наружу через рану в боку. Разбитая голова превратилась в мягкую массу – даже та ее часть, которая не соприкоснулась с землей, от страшного удара изменилась до неузнаваемости.

Марсия, замерев на месте, кричала, и при этом не двигаясь смотрела вниз, на то, что осталось от тела. Она совершенно не обращала внимания на кровь, залившую ее голые ноги и белые шорты. Кровавые капли покрывали лицо и светлые волосы девушки, размазывались по ее раскрытым в крике губам.

На какое-то мгновение Ричард окаменел. Затем посмотрел вверх, вниз, по сторонам, пытаясь оценить произошедшее и взвешивая возможности. Уставился на Марсию, на ее светлую одежду и светлую кожу и на красную кровь.

На черно-белом фото это будет выглядеть просто классно. Контраст идеален.

Ричард не колебался ни секунды. Он отошел на шаг, пригнулся, снял крышку с объектива, поднес камеру к глазам…

И начал съемку.

II

В отделе выпуска народу было больше, чем за неделю до начала семестра. Рекламщики только что закончили свою работу и ушли домой, но небольшая комната была полна сотрудников, готовивших макет газеты: литературные редакторы боролись за место, потрясая одобренными материалами, выпускающий редактор сидела перед ТВИ[13] и вносила последние исправления, которые две ее помощницы сразу же копировали. Из включенного радио несся какой-то отвратительный хэви-метал, и Джиму Паркеру, появившемуся в дверях, пришлось кричать, чтобы его услышали.

– Десять минут! – объявил он. – Через десять минут заканчиваем! Типография ждет макет в восемь!

Ни один человек никак не показал, что услышал его, но Джим знал, что все его услышали, так что он прошел к ближайшему световому столу и взглянул на спортивную страницу. Две статьи и ни одной фотографии – в любое другое время он просто взбесился бы. На первом редакционном совещании Паркер четко определил фотополитику для каждого отдела, и все редакторы знали, что ему не нужны серые страницы – на каждой новостной, культурной и спортивной полосе должна быть по крайней мере одна фотография, а на полосе с редакционной статьей – карикатура. Но сегодня у него были более важные дела.

Протолкнувшись через толпу редакторов, Джим стал изучать первую полосу. В самом конце передовой статьи все еще было небольшое свободное пространство, но Тони скальпелем подрезал фото, чтобы заполнить его.

– «Студент-географ прыгает навстречу смерти со здания факультета общественных наук», – вслух прочитал заголовок Джим. Идеальным его не назовешь, но свою работу он сделает. Под двухполосным заголовком располагалось поясное фото первокурсницы бухгалтерского факультета, Марсии Толмасофф, которая в шоке смотрела на невидимое тело. На заднем фоне хорошо просматривался карниз, с которого сиганул самоубийца.

– Хороший кадр, – сказал Джим.

Ричард был где-то в глубине комнаты, за стеной из людей.

– Спасибо! – крикнул он оттуда.

В темной комнате висели черно-белые негативы других кадров, которые сделал Ричард, – те, которые они не могли использовать. Фотограф отщелкал целую пленку, и Джим все еще помнил некоторые из фотографий. Ошметки внутренних органов, разбросанные по ровной поверхности асфальта. Размозженная голова, снятая с близкого расстояния, – небольшой кусочек беловатого мозга, видный сквозь дырку в черепе, соответствовавшей по размерам сохранившемуся кусочку скальпа. Кричащая Марсия Толмасофф с лицом, покрытым кровавыми веснушками, с телом, черным от крови, залившей его ниже пояса. И, может быть, самое неприятное – фото всего тела, изломанного, перекрученного, окровавленного – окруженного заинтересованными зрителями, глазеющими на неподвижный труп в ожидании полиции.

«Да и на самого Ричарда это вроде как мало подействовало», – подумал Джим.

Джин и ее помощницы закончили вводить последнее исправление.

– Готово! – объявила она.

– Теперь надо отвезти в типографию… – Джим вздохнул. – Кто возьмется?

– Я, – вызвался Ричард, поправив камеру на плече. – В любом случае я живу в той стороне.