Читаем Ундина полностью

Ундина. Понадобилось всего двадцать минут. На щуку требуется полчаса.

Рыцарь. Потребовалась вся моя жизнь. Еще в детстве крючок срывал меня со стула, из лодки, с коня… Ты тянула меня к себе…

Ундина. Он в сердце, да? Не в губе, не в мякоти щеки?

Рыцарь. Он вонзился слишком глубоко, ты никогда не сможешь его вытащить…

Ундина. Как тебе кажется, я слишком много от тебя потребую, если попрошу оставить наши рыбьи метафоры и сказать прямо, что ты меня любишь?

Ганс (опускаясь на одно колено). Нет. Вот. Я говорю тебе, что я тебя люблю.

Ундина. Ты уже говорил это раньше?

Рыцарь. Я произносил похожее слово, но оно имело противоположный смысл.

Ундина. Ты часто его произносил?

Рыцарь. Я говорил его всем, кого не любил.

Ундина. Подробнее! Расскажи мне о всех моих победах! Расскажи, кого ты покинул ради меня!

Рыцарь. Пустяки… Почти никого. Всех женщин.

Ундина. Злых, недостойных, бородатых?

Рыцарь. Добрых, красивых!

Ундина. О, Ганс, мне хотелось бы подарить тебе вселенную, и вот я уже отторгаю прекраснейшую ее половину. Когда-нибудь ты меня этим попрекнешь.

Рыцарь. Они ничто рядом с тобой. Ты их увидишь…

Ундина. Где я их увижу?

Рыцарь. Там, где они есть. На манежах. На краю колодцев. У греков, торгующих бархатом. Завтра мы едем…

Ундина. Ты хочешь, чтобы мы так скоро оставили наш дом, наше озеро?

Рыцарь. Я хочу, чтобы мир увидел самое совершенное из всего, чем он владеет… Разве ты не знаешь, что ты и есть самое совершенное?

Ундина. Я об этом догадываюсь. Но есть ли у мира глаза, чтобы это увидеть?

Рыцарь. И ты тоже увидишь мир. Вам нельзя больше не замечать друг друга. Мир необыкновенно прекрасен, Ундина!

Ундина. О, Ганс, я хотела бы знать о мире людей только одно: там расстаются?

Рыцарь. Что ты имеешь в виду?

Ундина. Я имею в виду каких-нибудь короля и королеву, которые любят друг друга. Расстаются ли они?

Рыцарь. Я все меньше и меньше тебя понимаю.

Ундина. Сейчас объясню. Возьми, к примеру, акул-катранов. Я не особенно люблю катранов, всегда кажется, будто они охрипли. Но это не так, просто у них есть голосовые связки. А поскольку рот у них всегда открыт, морская соль сушит им бронхи…

Рыцарь. Ты отвлекаешься со своими акулами…

Ундина. Нет, нет! Это просто пример. Как только акулы-катраны составят пару, Ганс, они уже не расстаются никогда. Они проплывают тысячи миль на расстоянии пальца друг от друга, и самка лишь на голову отстает от самца… Так вот, король и королева тоже живут в такой близости? Королева чуть-чуть позади короля, как и подобает?

Рыцарь. Это было бы нелегко. Король и королева имеют каждый свои апартаменты, свои кареты, свои сады…

Ундина. Какое страшное слово «каждый»! А почему?

Рыцарь. Потому что у каждого есть свои дела и свой досуг…

Ундина. Но катраны тоже заняты совершенно разными делами! Им надо себя прокормить. Им надо охотиться, порою преследовать косяки из миллиардов сельдей, у них имеются миллиарды причин плыть одному направо, другой налево. И однако они всю свою жизнь живут прилепившись друг к другу, параллельно. Между ними не протиснулся бы и плоскотелый скат.

Рыцарь. Боюсь, что между королем и королевой могут двадцать раз в день проплывать киты. Король присматривает за своими министрами, королева — за своими садовниками. Их уносят разные течения.

Ундина. Вот, вот, поговорим о течениях. Катранам тоже приходится преодолевать сотни течений! Среди них есть ледяные и горячие. Самец катран может любить холодные течения, а его подруга — теплые… Есть течения более могучие, чем прилив и отлив… Они разбивают в щепы суда. И все же не могут даже на вершок отдалить друг от друга самца и самку акул-катранов.

Рыцарь. Это доказывает, что люди и акулы — животные разной породы.

Ундина. Но ты? Само собою разумеется, что ты меня не покинешь даже на секунду, даже на локоть!.. С тех пор, как я тебя полюбила, мое одиночество начинается в двух шагах от тебя.

Рыцарь. Да, Ундина.

Ундина. Ведь не видеться больнее, чем жить вплотную друг к другу?

Рыцарь. К чему ты ведешь, маленькая Ундина?

Ундина. О, Ганс, выслушай меня. Я знаю кого-то, кто может соединить нас навсегда, сделает так, что мы срастемся, как иногда срастаются близнецы, хочешь, я позову его?

Рыцарь. А наши руки, Ундина, ты забыла о них?

Ундина. Руки служат людям, главным образом, чтобы высвобождаться из объятий. О, нет, чем больше я думаю, тем яснее вижу, что это единственное средство сделать так, чтобы муж и жена не оказались брошенными на произвол зависти, злобы. Друг, который может соединить нас, уже здесь. Он все сделает. Скажи только слово!

Рыцарь. А разве твои пресловутые акулы срастаются?

Ундина. Ты прав, нет. Но ведь они не бывают в человеческом мире. Нас свяжет в талии пояс из живой плоти. Я уже все обдумала. Он будет гибкий, не помешает нам обниматься.

Рыцарь. А как же война, малютка Ундина?