– Вот видишь! Значит, ты-то мне и нужна! Когда у тебя перерыв?

– Никогда, – грустно сказала Тата. – Сейчас поработаю тут, домой поеду. Там у меня уже два клиента назначены, копытом бьют и слюни роняют. Потом короткий перерыв на сон, и снова на улицу!

– А выходные?

– Не бывает! – отрезала Тата. – Про отпуск и больничный можешь даже не упоминать. Ничего нету! Только работа, пока не сдохну!

– Но ты же можешь сказать Фреду, что клиенту, который у тебя дома, очень уж не терпится?

– Ну… Могу, в принципе. Только потом я Фреду деньги должна отдать. А дома – это дорого. Целая тысяча.

– Я тебе дам тысячу! – быстро сказала Мариша. – Даже две дам.

– Две – это уже три часа.

– Вот видишь! Ты три часика передохнешь от своей работы, а в благодарность расскажешь мне о Милке все, что знаешь.

– Да я и не знаю ничего.

– А ты постараешься и вспомнишь.

Тата спорить не стала. Видимо, идея провести три часа, ничего не делая, настолько пришлась ей по душе, что она даже согласилась пойти на риск и обмануть злобного Фреда.

Глава 4

Дома у Таты никого не оказалось. Квартира была совсем небольшая, однокомнатная. И что самое странное, в ней была всего одна кровать. Широкая, накрытая шикарным ярко-алым покрывалом с большими розовыми сердцами, но – одна!

– А сколько вас тут живет?

– Трое. Я же тебе говорила.

Тата суетилась в кухне, раскладывая по тарелкам закуски, которые по дороге они купили с Маришей. И, как подозревала Мариша, попутно активно дегустируя вино и водку, прилагавшиеся к угощению. Потому что в комнате Тата появилась, уже изрядно покачиваясь. А перелитое в графинчики спиртное вроде бы значительно убавилось в объеме.

– А как же вы спите, если кровать всего одна?

– По очереди. Вот сейчас будет моя очередь. Клиента, то есть тебя, приму, а потом – все! Спать!

И Тата так от души зевнула, что Мариша поняла: ни о чем другом эта девушка и не мечтает. Бедняжка устала от хронического недосыпа. И теперь хочет только одного – отоспаться.

– Ну, спрашивай! – снова зевнула Тата. – Что ты хотела о Милке узнать? И спрашивай скорее, а то меня в сон клонит, прямо беда! Того и гляди вырублюсь.

Говоря это, девушка щедрой рукой наливала себе в стакан и вино, и водку, и тоник. Смешивала коктейль собственного изготовления.

– Ты что делаешь? – попыталась остановить ее Мариша. – Ты же так совсем захмелеешь!

– Захмелею? – ухмыльнулась Тата. – Да я хочу напиться в хлам! Чтобы ничего этого не видеть и не знать!

– Тебе потом будет плохо. Похмелье замучает.

– Для похмелья у меня есть одна штука, – хитро улыбнулась Тата. – С ней мне никакое похмелье не страшно.

– И какая это штука? – невольно заинтересовалась Мариша.

– А тебе зачем? Тоже интересуешься?

– Никогда не вредно расширить свой кругозор.

– А-а-а… Ну, тогда скажу. Лучшее средство от похмелюги – это тарелка горячего мясного бульона. Сгодится любой, но я больше всего люблю из говядины. Выпьешь его – и любое похмелье словно рукой снимает! Можешь проверить мое средство при случае. А ты сама-то чем лечишься по утрам?

– Я?.. Как-то уже и не помню.

Мариша имела в виду, что она уже и забыла, когда она так сильно напивалась, чтобы по утрам мучаться похмельем. Но Тата поняла ее по-своему и обиделась.

– Вот ты какая! – воскликнула она. – Я с тобой своим секретом поделилась, а ты не хочешь!

Разговор пошел куда-то не туда. И Мариша поспешила вернуть его в прежнее русло:

– Из какого города приехала к нам Мила?

– Не знаю. Я ее паспорт не проверяла. Но, думаю, откуда-то с севера.

– Почему с севера?

– Ну, если не с севера, то, во всяком случае, не из тропиков.

– Почему?

– Привычная она к холодам была. Вот мне холодно, когда на улице всего ноль градусов. Для меня это – уже трескучий мороз. А Милка только посмеивалась надо мной. Для нее и в минус двадцать из дома выйти – плевое дело было.

– Выходит, Милка тут долго прожила?

– Дольше меня, – кивнула Тата. – Я только весной в бега подалась. А она тут уже третий год кантовалась.

– И все с Фредом?

– Вроде бы.

– Значит, он знает, из какого города прибыла сюда Милка?

– Менты знают, – немного подумав, сказала Тата. – Милкин паспорт у них. А там и прописка, и все дела. Ну, сама понимаешь. А снова к Фреду я тебе лезть, опять же, не советую. Он такой урод, что я этого счастья никому не пожелаю. Сказать он тебе ничего не скажет. А меня ты своими вопросами ему обязательно сдашь!

И она снова зевнула. Марише было до слез жалко девушку, но уйти и оставить ее в покое она не могла, пока не разживется хоть какими-нибудь подробностями из жизни Милки.

– Ты говорила, что у Милки в прошлом был любимый человек?

– А у кого его не было? – пробормотала пьяненькая Тата. – У всех была великая любовь. Любовь-морковь и все дела! Только Милка очень уж своей любовью хвалилась. Дескать, она и на золоте-то спала, и с золота ела! И колец у нее бриллиантовых было на каждую руку по десять штук. И на Карибах она отдыхала. И вообще, чего только у нее не было!

– И где же это все?