— Надеюсь, комендант, на кораблях действительно не будет никого и ничего отличного от вами перечисленного. — Хирако сначала собирался отклонить эту просьбу, но отказ мог запятнать репутацию «миротворцев». Тем более, что ничего действительно серьёзного от каюррианцев не требовалось, а получить взамен право исполнить задуманное…

Сопровождение «союзников», с отсутствующими отклонениями от собственного маршрута того точно стоило. Но проходить через системы Агартии, конечно же, коммодор не собирался: чрезмерный, того не стоящий риск. Нельзя было точно сказать, что сейчас происходило на территории развязавшего столь масштабный конфликт Звёздного Королевства, а без этой информации можно легко оказаться в гуще полноценного сражения.

— Я своим именем гарантирую, что ничего лишнего на наших судах не окажется. Но вы должны знать так же и о том, что в нашем субсекторе возросло число пиратов. Полезли изо всех щелей, стоило только армадам Королевств завязнуть в сражениях меж собой. — Мужчина оскалился, что самым разительным образом сказалось на его образе. Даже слова про «лично запрошу» и «своим именем гарантирую» заиграли новыми красками несмотря на то, что о прошлом коменданта Хирако не знал ровным счётом ничего. — Они действуют сравнительно небольшими группами в десяток-другой старых лоханок, но бдительность всё равно терять не стоит.

— О, я прекрасно себе представляю, на что могут быть способны «старые лоханки». Будьте добры, согласуйте документы, которые я вам сейчас направлю.

— Всенепременно, коммодор Хирако, всенепременно. Через четверть часа разрешения будут у вас, но к эвакуации своих людей можете приступать уже сейчас.

— Не только людей. — Между делом поправил собеседника Хирако, на что комендант лишь недовольно, не отрывая взгляда от панели терминала, цыкнул. — А сейчас я вынужден откланяться: дела не ждут.

— Эта напасть взаимна, коммодор. Конец связи.

Голограмма коменданта пропала, и Хирако, наконец, получил возможность обратиться к собственным подчинённым.

— Обеспечьте мне связь по всему флоту. Запросите подключение Трюи Галла к вещанию: повторяться у нас времени нет. — Когда запрошенное было выполнено, Хирако, прокашлявшись, вновь взял слово, намереваясь тем самым вселить надежду даже в сердца тех, кого никак не удавалось вызволить с Резы-2. Задача непростая, но у коммодора имелся обширный опыт.

Как-никак, он до сих пор оставался «лицом» вооружённых сил Каюрри…

Глава 21

Орбита системы Вега-Реза, Звёздное Королевство Тарс.

60885 год от падения Социума.

Громада каюррианского тяжёлого эсминца медленно опускалась в атмосферу, готовясь в нужный момент задействовать антигравы для поддержания целостности этой махины. Далеко внизу раскинулась Резаллия, столичный город, ныне раздираемый борьбой сопротивления и захватчиков, над которыми нависла неиллюзорная угроза ещё одного вторжения. Но если приближающийся флот был ещё далеко, то каюррианцы, грозящие в случае открытия по ним огня начать точечную орбитальную бомбардировку, были очень и очень близко.

Буквально над головами войск королевств Агартия и Тарс, по такому случаю даже приостановивших активные боевые действия.

Комендант Зор Тег взирал на данные, в автоматическом режиме предоставляемые системами наблюдения, крутил в руках стилус. Этот нужный не каждому разумному предмет за десятилетия своего существования обзавёлся вторым по счёту, но уже постаревшим и поцарапавшимся титановым корпусом, а на верхушке у него и вовсе образовался заметный невооружённым взглядом скол. В каком-то смысле стилус отражал состояние своего владельца, посвятившего службе всю жизнь, а взамен получившего протезы вместо рук и ног, понижение в звании и бессрочную ссылку. Из генерал-полковников его вопреки всем возможным законам разжаловали до капитана, а после и вовсе назначили комендантом, на роль, совсем не подходящую настоящему воину.

Но даже так, бытие коменданта на захваченной планете оказалось действом куда более интересным, чем управление охраной крупнейшей в Агартии тюрьмы.

— Вот только там я бы покоптил небо ещё десяток-другой лет, а здесь… — Тихий, на грани слышимости шёпот в царящей вокруг суете не донёсся ни до кого, кроме самого коменданта. Но собственный голос не принёс мужчине ничего, кроме чёткого осознания собственного бессилия.