Читаем Умная судьба полностью

А теперь назад, в лето, ко мне с Беловым, Пулька там дрыхнет у нас в гостиной на ковре, Пашка тоже сейчас пойдёт спать… или не спать, и мы с Вовкой…

Э-э, вернёмся, друзья мои…

* * *

Да, время одиннадцать, и Тимку сморило. Как я завидую такой усталости, - сейчас, у меня взрослого, совсем другая усталость, а Пулька сопит на ковре, сморенный самой лёгкой и приятной усталостью в жизни, усталостью детства нормального мальчишки, у которого есть отец и старший брат, и они до самозабвения любят этого мальчишку, спящего на ковре в нашей ампирной гостиной…

- Вовка, вот такой он самый лучший, - Пашка сидит на ковре возле Тимки, Вовка с другой стороны. - Пап, ну что, надо его на кровать. Я сам отнесу, и тоже буду ложиться, я же сегодня почти и не спал…

- Из-за меня? Паш, прости…

- Да ну, пап! Так, одному скучно что-то, ты ведь… а Пулька в городе был… Ну, ладно, Вовка, ты если хочешь, кино досматривай, пап, пойдём, постель разбери Тимке-е-е…

Пашка зевает во весь рот, и это не притворство, я же знаю своего старшего сына, он сейчас хочет спать по-настоящему. А у Белова сна ни в одном глазу…

Уложив Тимура, я жду, что Пашка что-то мне скажет, но он уже разобрал свою койку яхтенного матроса, и лишь машет на меня рукой:

- Пап, я, и правда, чо-то спать хочу, пока…

- Да, Паш, спокойной ночи. И это… ты ничего?

- Я ничего, а ты чего? Вали давай, и не забудь, - ты обещал.

- Что?

- Как что? Вот даёт, - что… Рассказать!

- Павел, я тебе серьёзно говорю! Если ты не…

- Ну, всё, всё, иди. И пап… я тебе спокойной ночи не это… не желаю. Ну, всё, сказал! Молчу, я сплю уже, вообще…

Я выхожу из комнаты моих сыновей, закрываю дверь, некоторое время стою в холле, - что это? - я, кажется, волнуюсь? - и руки… Да ну, к чёрту! Как пацан, в самом деле… Да и не будет ничего, Белов сейчас досмотрит кино, и тоже ляжет спать, а я… Белов, Белов…

- Ну, что там?

- Да они щас, по ходу, с этими бабками смоются… а эти, которые их спёрли, теперь за ними гоняться будут.

- Мда.

- Да ну их в ж-ж… к чёрту. Надоели, как тут выключать, Ил?

- Дай пульт. И второй тоже, смотри, так выключаешь Ди-Ви-Ди, так ресивер, вот, и телевизор. Всё. Ну, спать, что ли? Завтра рано встанем…

- Да ну… а чо рано, подумаешь, в полседьмого, бывает, что на рыбалку и то раньше…

- Блин, диск забыл из плеера достать… Не хочешь спать, значит? Так. Пойдём, всё-таки, в кабинет, я тебе постелю, там посидим, может и заснёшь.

- Там же у вас тоже телек есть, пойдёмте.

И мы идём в кабинет, я на ходу выключаю свет в гостиной, в холле, остаётся слабая подсветка карнизов и плинтусов. В кабинете Вовка усаживается в кресло за моим столом, - ладно, - я беру из ящика постельное бельё, - стелить диван у меня, это пара секунд…

- Готово. Эта, пожалте, барин, постеля готова, - но Вовка не идёт на диван, хм, он сидит в кресле и, - ну да, - глаза светятся лукавством.

Тогда я демонстративно отряхиваю сзади свои лёгкие брюки, осторожненько сажусь на его постель, тут же вскакиваю, тщательно расправляю воображаемую складку на простыне, и сажусь снова, ещё осторожней, с самого краешка…

- Вот тебе смешно, Белов, а напрасно, я тебя сразу предупреждаю, таких церемоний ты в Абзаково у нас не дождёшься.

- Это почему? - Белов решается, встаёт с кресла, и вот он уже рядом со мной, на диване…

- Потому что ты там будешь с Пашкой и Тимкой в их комнате жить. А у них там условия… там у Пулемёта передовая, там не до церемоний. Ну, чего? Зачем тянешь меня? Ладно, сяду нормально, так сойдёт?

- Сойдёт… Да, Пулька, - это супербой! Воще! Я никогда не думал, чо-то в голову не приходило, а тут я Пашке как бы позавидовал даже, классно такого младшего брата иметь.

- Да. А ты Пашке об этом скажи, он поделится, он у нас не жадный.

- Ха, это я понял! Вот честно скажу, Ил, хотите?

- Хочешь, а не хотите. Белов, хватит дурака валять, говори мне «ты».

- Как это?

- Так это, говори мне «ты», я тебя прошу, мне так удобнее с тобой будет… Если ты сейчас мне скажешь «не знаю», то я гашу свет, и иду спать.

- Я не… Нет, как же? А Пашка? И Тимка…

Я молча притягиваю Вовку к себе, так получается, что тяну я его не за плечи, а за подмышку, за грудь, - его грудь, грани и лекала, - я несильно прижимаю его к своему боку, Вовка чуть напрягается, и обмякает, - льдинки и облака, - и сердце, - наши сердца, - гулкое моё и звонкое его…

- Я… Да. Ты… Ты, Ил.

- Что-то на меня ничего не упало, и потолок не рухнул. Белов, спасибо… Ну, что, - включить телевизор?

- Не знаю… Ой!

- Придушу.

- Ла-адно, я последний раз, больше не буду. А… ты? Ты спать?

- Какое спать? У нас, у алкоголиков, сейчас, к полуночи, самый гон идёт! Постой, или в полночь, - это у вампиров и оборотней? Чо-то я…

- Выпить хочешь? Я ничего, ты не думай, если хочешь, то выпей.

- Да ты… Блядь, - ой! - извини, Вовка, - ладно, чего там, - не хочу я выпить, Белов. Зачем? Мне и так здорово, с тобой…

- Ну… Хорошо. Тогда.