Читаем Умереть, чтобы угодить полностью

Даже в пижаме, без макияжа и непричесанная, женщина показалась ему миловидной. Нет, не просто миловидной, а красивой, насколько Кахилл мог судить в такой ранний час, при электрическом свете и отсутствии макияжа. Счастья не купишь, зато деньги позволяют дряхлым старикам покупать молодых красоток… Эта мысль отрезвила Кахилла, заставила вспомнить о деле.

Он ощутил приступ знакомого раздражения, которое почти не покидало его последние два года, и понял, что несправедлив к незнакомке. А что делать? Любой мужчина станет раздражительным, сначала обнаружив, что его жена — лживая, коварная тварь, а потом выдержав утомительную и гнусную процедуру развода. Чтобы без помех взяться за работу, Кахилл абстрагировался от раздражения, отодвинул его в сторону, словно живое существо. Ему и без того хватало забот.

Кахилл подошел к одному из патрульных — Уилкинсу, сравнительно молодому, но подающему надежды новичку, который попал в полицию Маунтин-Брук не за красивые глаза. Уилкинс стоял на страже над детиной в наручниках и внимательно слушал, как врач расспрашивает того.

— Помощь нужна?

Уилкинс удивленно вскинул голову, увидев Кахилла. В ту же секунду детина метнулся вперед, сшиб с ног врача и вскочил с неожиданным проворством. Уилкинс ринулся за ним, но Кахилл опередил его. Краем глаза он успел заметить, что женщина, сидевшая на лестнице, тоже вскочила, развернулся на левой пятке и нанес правой ногой точно рассчитанный Удар прямо в солнечное сплетение детины. Удар был настолько силен, что противник обмяк и сел на пол, захлебываясь воздухом. На помощь уже спешили двое офицеров. Убедившись, что все под контролем, а детине понадобится еще несколько минут, чтобы отдышаться, Кахилл повернулся к врачу, который неуверенно поднимался, зажимая окровавленный нос.

— Похоже, он притворялся.

— Видимо, да. — Врач вытер нос марлей из своих запасов, высморкался и сделал глубокий вдох. — А что с ним теперь?

— Просто задохнулся. Удар был не слишком сильным.

Мощным ударом в солнечное сплетение можно остановить сердце, сломать грудину и повредить внутренние органы. А Кахилл умудрился не сломать детине ни единого ребра.

К ним шагнул отдувающийся Уилкинс:

— Может, возьмешь на себя бумажную работу, Кахилл? Бумажная работа — проклятие каждого полицейского. Но Кахилл так извелся от скуки, что был рад даже такому занятию. Уилкинс кивнул в сторону женщины, которая уже успела опять сесть на ступеньку и возобновить разговор по сотовому.

— Допроси ее, пока мы разберемся с этим Рэмбо.

— С удовольствием, — чистосердечно ответил Кахилл. Его заинтересовала реакция незнакомки на попытку грабителя удрать. Она не вскрикнула, не побежала прочь — просто вскочила, плавно, не теряя равновесия и не сводя глаз с детины. Если бы Кахилл не успел остановить его, это сделала бы незнакомка. Именно поэтому Кахиллу не терпелось допросить ее.

Он направился к лестнице. Свет фонарей бил ему в спину, ярко освещая лицо незнакомки. Она продолжала спокойно и сосредоточенно говорить по телефону, но, заметив Ка-хилла, прикрыла микрофон пальцем и попросила подождать минутку.

Как полицейский Кахилл не имел привычки кого-либо ждать. В нем опять шевельнулось раздражение, но его тут же сменила ирония. А может, он и вправду надменный ублюдок, о чем постоянно твердила бывшая жена? К тому же на сожительницу старика было просто приятно смотреть.

Изучая ее, Кахилл машинально составлял описание: темные волосы почти до плеч, темные глаза. Пожалуй, волосы каштановые, а глаза — карие, но точный оттенок и тех и других он не смог определить. Отблеск фонарей играл на волосах, придавая им насыщенный цвет темного шоколада, а глаза были еще темнее.

На вид ей под тридцать… или немного за тридцать. Рост — пять футов и пять-шесть дюймов. Кахилла подмывало накинуть еще пару дюймов, но он вдруг понял, что впечатление высокого роста создает почти военная выправка женщины. Вес — от пятидесяти пяти до шестидесяти килограммов. Кожа гладкая, чистая, настолько напоминающая сливочное мороженое, что Кахилла так и тянуло лизнуть ее.

Закончив разговор, незнакомка подала ему руку:

— Простите, что заставила вас ждать. Я звонила в телефонную компанию по автоматической линии, и мне не хотелось начинать все заново. Я Сара Стивенс.

— Инспектор Кахилл.

Ее ладонь оказалась миниатюрной и прохладной, но пожатие — неожиданно крепким.

— Не могли бы вы рассказать подробно, что здесь произошло?

Судя по акценту, женщина родилась не на Юге, но где именно, Кахилл так и не понял. Ах вот в чем дело: у нее нет никакого характерного акцента.

— С удовольствием. — Она указала на ступеньку. — Не хотите ли присесть?

Кахилл сразу сообразил, что на узкой ступеньке им придется соприкасаться плечами, а это наверняка помешает работе. Он сразу заметил, что рядом с этой женщиной его слишком часто посещают неуместные мысли. Взяв себя в руки, он отступил на безопасное расстояние и сосредоточился на допросе.

— Спасибо, я постою. — Он извлек из кармана пиджака блокнот и открыл чистую страницу. — Итак, ваше имя?..

— Сара Стивенс, — раздельно продиктовала она.