Читаем Улыбки и усмешки полностью

Жизнь прожить надо так, чтобы в старости во время вечернего променада с бадиком было о чём вспоминать.


В вашем произведении много нового и интересного. Но, к сожалению, интересное не ново, а новое не интересно.


Компромиссный антисемит: евреев не любит, а евреек, особенно в постели, – обожает.


Самый лучший способ избежать страданий от общения с женщинами, это – онанизм.


В русской литературе для настоящего писателя есть два пути: 1) не пить, работать на износ и закончить литкарьеру «Братьями Карамазовыми»; 2) сразу написать-создать «Тихий Дон», а потом работать спустя рукава, пропивая талант.

И пить и плодотворно работать могли только американцы – Фолкнер, Хемингуэй, Лондон…


Когда присутствуешь на 80-летнем юбилее иного писателя Пупкина, в голову невольно лезут нехристианские мысли: ну почему Господь такой жизненный срок вместо Пупкина не подарил Лермонтову, Чехову или Достоевскому?..


При виде плавающих уток на пруду один жалеет, что не прихватил ружьё, другой, что не захватил краюху хлеба…


Самые великие писатели умирают не раскрывшись, не реализовав себя, инкогнито.


Совершенство – это тупик.


Каждый тупик при приближении к нему может оказаться поворотом.


Не любить и презирать писателя, отказывать ему в таланте можно только – прочитав его.


Писатель-реалист – творец. Писатель-модернист – конструктор.


Вездесующий человек.


Вот так и проходит – мать её! – глория мунди…


Три мужика, купившие ночь любви с Клеопатрой ценой жизни, просто дураки: вся сладость не в самой ночи любви, а в воспоминаниях о ней.


Человека от животного отделяют всего несколько ступенек, и самая высокая из них – Литература.


Диагноз: у этого писателя запор мыслей и диарея слов.


Если бы Пушкин прожил как Лев Толстой до 82 лет, он умер бы в один год с Достоевским!


Запойный читатель – это кокон-куколка, из которого при благоприятных условиях может вылупиться мотылёк-писатель.


Каждый человек живёт с Надеждой. Поменьше людей – с Верой. Ещё меньше – с Любовью. И уж совсем редко у кого живёт-ночует София. А так хочется (в этом смысле) быть султаном и иметь полный гарем!


Многие думают, что самые типичные и распространённые писательские болезни – графомания и мания величия, а на самом деле… геморрой.


Нарядился шутом – звени бубенчиками!


ФИО для дамы: Мокрица Таракановна Каракатицева.


Литругательства: Амфибрахий долбанный! Анапест вонючий!..


Хотел сказать о юбиляре: «Это очень скромный человек!», но проговорился и ляпнул вместо «человека» – «талант»…


Слова «дворянин» и «дворник», между прочим, – одного корня.


Правитель Горелпут и его поданные горелпуты. (ГОРбачёв, ЕЛьцин, ПУТин).


Если у человека нет врагов, он – пустое место.


Деньги – мусор. Стоит ли кичится тем, что ты активнее других играешь роль мусоропровода?


«Сложные» писатели-модернисты напоминают врача, который гланды пытается вырезать через задний проход, а геморрой оперирует через носоглотку.


Цезарь и Наполеон говорили невнятно, но это была проблема не Цезаря и Наполеона, а – окружающих.


На его лице печать интеллекта отпечаталась не очень отчётливо.


Почему-то когда в Германии делают малолитражку, получается «Фольксваген-жук», когда в России – «Ока».


Писатель – это вуайерист и эксгибиционист в одном флаконе.


«Санькя» Захара Прилепина – это же «Андрей Кожухов» нашего времени.


Любовь ужасна. Сначала она делает человека сентиментальным и глупым, затем злым и мстительным, а в итоге – просто несчастным.


Когда жена говорит мужу, что он придурок, она просто констатирует факт, что он живёт при дуре.


Девушка гордо несла полную пазуху грудей.


Девушка была укомплектована по полной: в пирсинге, тату, бородавках, прыщах…


Девица с силиконовым ртом, весьма напоминающим коровий анус.


Меня не волнует, что думаю обо мне другие. Мне важно, что думаю о других я.


Трудно признать умным человека, демонстративно сверкающего дырками на джинсах.


Человек, использующий мат в речи, в прямом смысле слова – примат.


Бездарь пишет сложно о простом. Профессионал умеет писать просто о простом. Таланту по плечу написать сложно о сложном. И только гений способен написать просто о сложном.


Смена эпох: было аналоговое время, теперь – цифровое…


На обложке книги замануха – «Премия “Национальный бестселлер”». В конце указан тираж – 5000 (пять тысяч) экз. Просто анекдот!


Нина Садур «Детки в клетке» – на 2-й странице: «У него был красивый еврейский нос…» На 10-й странице: «У неё были невыразительные славянские глаза…» Мда-а-а!..


Феномен дневникового помешательства Ясной Поляны…


Из рецензии в «ЛГ»: «Стихотворное творчество не выходит за границы благоразумной посредственности…» Умри, Денис!..


Ложь – средство от одиночества.

ЗАМЕТКИ ЗОИЛА


«Ундервуд» с дискетой


Перейти на страницу:

Похожие книги

Разбой
Разбой

Действие происходит на планете Хейм, кое в чем похожей на Землю. С точки зрения местных обитателей, считающих себя наиболее продвинутыми в культурном отношении, после эпохи ледников, повлекшей великое падение общества, большая часть автохтонов Хейма так и осталась погрязшей в варварстве. Впрочем, это довольно уютное варварство, не отягощённое издержками наподобие теократии или веками длящихся войн, и за последние несколько веков, ученым-схоластам удалось восстановить или заново открыть знание металлургии, электричества, аэронавтики, и атомной энергии. По морям ходят пароходы, небо бороздят аэронаосы, стратопланы, и турболеты, а пара-тройка городов-государств строит космические корабли. Завелась даже колония на соседней планете. При этом научные споры нередко решаются по старинке – поединком на мечах. Также вполне может оказаться, что ракету к стартовой площадке тащит слон, закованный в броню, потому что из окрестных гор может пустить стрелу голый местный житель, недовольный шумом, пугающим зверей. Все это относительное варварское благополучие довольно легко может оказаться под угрозой, например, из-за извержения вулкана, грозящего новым ледниковым периодом, или нашествия кочевников, или возникновения странного хтонического культа… а особенно того, другого, и третьего вместе.

Петр Владимирович Воробьев , Алексей Андреев , Петр Воробьев

Боевая фантастика / Юмор / Юмористическая проза
Формула бессмертия
Формула бессмертия

Существует ли возможность преодоления конечности физического существования человека, сохранения его знаний, духовного и интеллектуального мира?Как чувствует себя голова профессора Доуэля?Что такое наше сознание и влияет ли оно на «объективную реальность»?Александр Никонов, твердый и последовательный материалист, атеист и прагматик, исследует извечную мечту человечества о бессмертии. Опираясь, как обычно, на обширнейший фактический материал, автор разыгрывает с проблемой бренности нашей земной жизни классическую шахматную четырехходовку. Гроссмейстеру ассистируют великие физики, известные медики, психологи, социологи, участники и свидетели различных невероятных событий и феноменов, а также такой авторитет, как Карлос Кастанеда.Исход партии, разумеется, предрешен.Но как увлекательна игра!

Михаил Александрович Михеев , Александр Петрович Никонов , Сергей Анатольевич Пономаренко , Анатолий Днепров , Сергей А. Пономаренко

Детективы / Публицистика / Фантастика / Фэнтези / Юмор / Юмористическая проза / Прочие Детективы / Документальное