- Я все жду, Никита, когда ты мне вопрос задашь, который все никак задать не решишься, - улыбнулся Обухов душевно. - Отчего это я так вдруг с тобой разоткровенничался?

- Отчего, а?

- Тебе в этом убийстве рождественском ничего странным не показалось?

- Вроде нет… Но я еще не разобрался.

- А ты не знаешь, в какой день оно было совершено - убийство это?

Никита молчал. Терпеть не мог, когда Генка Обухов начинал вот так кобениться, строя из себя майора Жеглова!

- Салютов проходит свидетелем по убийству в доме на Набережной, - и Обухов назвал фамилию потерпевшего, которую последнюю неделю склоняли и по телевизору, и по радио, и в Интернете.

Колосов об убийстве слыхал, конечно, но… Делом этим занималась Москва пополам с министерством и Генеральной прокуратурой. И областной отдел убийств, "губернию", они в свои секреты посвящать не собирались. Обухова, выходило, и посвящать было не нужно, он и так все всегда…

- Утром Салютова вызывали на допрос в Генеральную прокуратуру, - сказал он. - А вечером того же дня у него в казино человека убили.

- Расшифруй, пожалуйста, пожалей мои бедные мозги, - вежливо попросил Никита.

- Фамилия Миловадзе тебе ничего не говорит? Миловадзе Тенгиз, кличка Хванчкара.

- Это который по убийству братьев Гусевых у нас проходил?

- Он самый. Легально - парфюмерный король Москвы и Питера. Нелегально… Складываем три его прежние судимости, у нас в области по двойному убийству проходит в качестве потенциального заказчика, в Сочи и Питере по ориентировкам за ним аналогичные хвосты, ну а теперь вот… Между прочим, официально в игорном бизнесе никогда ни с какой стороны участия не принимал.

- Теневик?

- Возможно, самый крупный, какого только можно себе представить. Проект "Пойма", о котором сейчас столько пишут, - о переводе всех игорных заведений в определенный район - мимо него вряд ли прошел. И сдается мне - интересы здесь схлестнулись по-крупному.

- Ну, когда еще этот перевод будет… Когда рак свистнет.

- Ты ошибаешься, Никита, - Обухов произнес это снисходительным тоном старшего товарища по оружию. - Я предполагаю, что Салютова приглашали в Генеральную прокуратуру именно по этому вопросу.

- Он что, может иметь к убийству на Набережной какое-то отношение?

- Сам вряд ли. А вот Хванчкара… Все дело в том, что они с ним - старые заклятые враги. Салютов - один из немногих, кто знает об этом человеке немало такого, что было бы интересно послушать не только следователю прокуратуры, но, думаю, кому-нибудь и повыше.

Колосов подумал минуту и спросил:

- Мы о Газарове с тобой начали.

- Ах да, о несчастном Алигархе… Я в случайности не верю, Никита. Так не бывает, чтобы все вот так сразу: и тебе Генеральная прокуратура, и труп в тот же вечер. Я бы подумал над этой пока еще расплывчатой версией. И еще: Газаров - постоянный клиент "Красного мака", приезжает туда с момента открытия, знает там каждый угол. И деньги занимает у каждого встречного-поперечного. За деньги на ставку, чтобы только сесть играть по своей системе, мать родную заложит-перезаложит в ломбарде, не то что… Одним словом, Никита, я бы и над Алигархом подумал в этом разрезе. Потому подумал, что он нас, то есть меня, отшил. А положение у него тогда было аховое. Но он нашел какой-то выход. Какой? Может, ему кто-то руку помощи протянул? Кто-то, заинтересованный не меньше меня, чтобы "Мак" не был для него закрытой территорией. Кто-то, сам невхожий к Салютову по какой-то причине… Быть может, по причине старой вражды?

- На какой почве поссорился Миловадзе с Салютовым? - спросил Колосов.

- Вполне обычной: деньги, прибыли, влияние, клиенты. Хорошие игроки всегда в цене. Это штучный товар в нашем бедном государстве. Их привлечь надо, удержать. У Салютова репутация, к нему ездят. К Хванчкаре, в те заведения, которые он контролирует, - нет. Думаешь, Павлин или какой-нибудь другой босс-губернатор поедет играть в казино, патроном которого является Миловадзе-Хванчкара со своей биографией?

Колосов подумал, кивнул. Спросил Обухова:

- Ну, если все так, как ты говоришь, Салютов должен быть просто непотопляем.

Обухов заулыбался:

- Господи, кто у нас сегодня непотопляем? Если "Мак" по какой-то причине прикроют, никто из тех шишек, что туда ездят, и пальцем не шевельнет. Я же сказал: это периферийная элита. Здесь они только наверху ЦУ получают, ну и потом расслабляются маленько вдали от недобрых глаз. Повлиять на что-то здесь у нас они, конечно, могут, учитывая связи. Однако "Маку" это не щит. Они просто не станут хлопотать за казино. А вдруг это в газеты попадет, да еще соперники по выборам узнают? И Салютов, думаю, отлично в курсе того, что он один в поле воин. Причем воин только до тех пор, пока сам на ногах стоит, не спотыкается.

- Что ты мне еще посоветуешь?

- Съезди сам, посмотри, - сказал Обухов. - Утром новости слышал? Совещание расширенное намечается по топливу-энергетике. Кризис, зима, видишь ли, у нас снова настала. Завтра же вечером, думаю, половина из заседающих будет в "Маке": не пропадать же зря столичной командировке?

<p><strong>Глава 14. ЖЕЛЕЗНАЯ ДВЕРЬ </strong></p>