- Я с сыном вашим перед его отъездом поговорил, - скрипучим голосом сказал Китаев. - Говорю ему: Липа, думать надо, прежде чем языком болтать. Головой соображать. На что тебе голова-то, как не на это? Ну, он вроде осознал. Вроде того… Говорит, что действительно в туалет заходил и Тетерина видел. Я ему: через твою глупость, через легкомыслие твое ты чуть в историю не попал. Думай, когда, что, где и кому говоришь!

- Ладно, оставь, - Салютов поморщился. - Что-то еще?

- А то, что я так же, как этот мент из угрозыска и как эта сука въедливая - следователь, хотел бы знать, кто это прихлопнул старика? И главное - за что? Причин-то вроде нет никаких.

Салютов смотрел в черное окно.

- Или же, - Китаев осторожно и внимательно заглянул в лицо шефа, - о допросе сегодняшнем в Генеральной прокуратуре они вас не спрашивали. Не в курсе еще, видно, но… Вы вот, Валерий Викторович, пренебрегли, не проинформировали меня насчет этой беседы…

- Хочешь знать, спрашивали меня в прокуратуре о Хванчкаре? - резко спросил Салютов. - Нет.

Китаев помолчал, словно переваривая информацию.

- А он-то может этого и не знать, - произнес он наконец медленно и раздумчиво. - Он-то как раз может думать и наоборот…

Салютов молча убрал кассету в карман.

- Час назад Марина звонила. Спрашивала: приедете вы сегодня домой ночевать или нет? - сказал Китаев чуть погодя.

Салютов смотрел в окно.

- А Эгле внизу, - Китаев проследил за его взглядом. - Я ей говорю - езжай домой, Равиль тебя отвезет. А она - нет, подожду. Вас ждет. Переживает.

Салютов кивнул. Он словно не мог оторваться от этой темноты за окном. Ночь перед Рождеством. Он только сейчас внезапно вспомнил, что сегодня та самая ночь, под тот самый праздник, о котором он почти ничего не знал ни в детстве, ни в юности.

Рождество в Лузановке не справляли. Пасха была, это факт. На Пасху на море начиналась путина. На Пасху церковь Святого Николы на Пересыпи была полна-полнехонька старух, стариков, вдов, потерявших мужей на войне, и просто людей, переживших оккупацию и военную разруху.

Чтобы молодежь из любопытства не ходила ночью в церковь, в клубе локомотивного депо - это Салютов помнил с самого раннего детства - всегда устраивали вечер самодеятельности. Привозили хорошее кино, а затем врубали на всю железку танцы до самого утра.

А на Рождество ничего такого не было. Рождества вообще не было в те годы. Все, что Салютов мог вспомнить из своего детства об этих первых январских днях, это лишь колкий пронизывающий ветер, дувший в лицо - с моря, а в спину - с гнилого Хаджибеевского лимана.

- Скажи ей, что я сейчас, - произнес он, - скажи ей спасибо. Я очень тронут.

<p><strong>Глава 9. ПЕЛЬМЕНИ </strong></p>

Данные, полученные из экспертно-криминалистического отдела в первый же послепраздничный день, оказались пустышкой. Колосов особо и не надеялся на них, однако…

Однако было обидно. Нет в жизни легких путей! Утром отгремела как гром среди ясного неба первая послепраздничная оперативка у шефа в кабинете. На ней Колосову было заявлено следующее: первоначальные оперативно-разыскные мероприятия кто по убийству в казино проводил? Ты. Ситуацией владеешь? Более-менее. Значит, будь добр, забирай дело к себе в отдел с "земли". Сейчас на праздники малость разгрузились, итоги подвели, так что ресурсы есть. Действуйте.

Колосов пробовал препираться с руководством: как это забирай дело, позвольте? Там местные сотрудники сразу подключились, и прокуратура грамотно себя повела. Отповедь начальства была краткой: следователь Сокольников уже с утра звонил и лично просил, чтобы оперативное обеспечение убийства Тетерина взял на себя именно отдел убийств главка, а не местная милиция. Он, мол, уже направил в адрес УУР отдельные поручения.

"Так, - подумал Никита, - или прокуратура, как обычно, набивает себе цену, или же этот следователь почуял в смерти пенсионера нечто… Что же?"

Но, несмотря на эту закулисную интригу, звонить в прокуратуру после оперативки не стал. Успеется получить ЦУ. Позвонил патологоанатому и экспертам-баллистикам. Патологоанатом сообщил, что у него - срочные дела, а заключение о вскрытии трупа Тетерина уже утром отослано по факсу. Никита прочел этот ученый труд через несколько минут, отыскав его среди пришедшей почты. И с грустью понял, что ничего нового не узнал. Даже время смерти Тетерина (а это было весьма важной деталью) перестраховщик-эксперт определил весьма расплывчато: между восемью и девятью часами вечера.

Баллистическая экспертиза пули, извлеченной из черепа Тетерина, сделала один лишь категорический вывод, что это пуля пистолетная. А это Колосов знал и без экспертов. Пуля оказалась сильно деформирована, и идентифицировать по ней оружие, из которого был произведен выстрел, по мнению баллистиков, вообще не представлялось возможным.

Эксперт обещал, что изъятые в "Красном маке" пять пистолетов "ТТ", принадлежавшие службе охраны, а также "газовая переделка" Майского будут тщательно проверены по банку данных и заново отстреляны. За дальнейшее он не ручается - пуля им в этом деле не помощник.