Читаем Уловка полностью

— Когда ты играл в последний раз?

Собственная обувь в мгновение становится самой интересной вещью для него.

— До того, как получил травму. Я перенес весь период реабилитации, но когда доктор сказал, что я никогда не смогу играть в полную мощь, было безумно больно даже думать о возвращении на поле. И физически, и морально.

— Как твое плечо? — интересуюсь я.

— Не так уж и плохо. Как насчет того, чтобы этим вечером выйти на поле со мной, где я побуду твоим питчером? Посмотрим, сможешь ли ты отбить мой быстрый мяч. — Его лицо становится подобно лицу ребенка рождественским утром, и я понимаю, что домой мы вернемся не скоро. Я полагаю, что в мире Дэймона приоритеты расставлены так: бейсбол, секс, еда. Но если это заставляет его так улыбаться, то я с удовольствием проведу здесь хоть всю ночь, если он захочет.

— Убежден, что не смогу отбить даже твой медленный мяч, — отвечаю я.

— Это мы еще посмотрим, — заявляет он, сдерживая смех.

— Ладно, только полегче со мной.

Он не собирается церемониться.

Мерзавец.

Первый мяч проносится мимо меня прежде, чем я успеваю моргнуть.

— Брось ты, — подтрунивает меня Дэймон, — это же было всего восемь и пять.

Он указывает на табло, на котором фиксируется скорость.

— Я счастлив, что на мне шлем.

— Тебе не о чем беспокоиться. Моя меткость всегда была на высоте.

— Скромности тебе не занимать.

Дэймон вздыхает.

— Теперь ты меня обвиняешь. Представь, каким я был четыре года назад.

Он смотрит на бейсбольный мяч в своей руке и крепче сжимает его. Даже с этого расстояния видно напряжение на его лице.

Я неуверенно делаю шаг навстречу к нему.

— Что случилось?

— Ничего, — бормочет он, не отрывая взгляда от мяча. — Просто... в этом заключалась вся моя жизнь. Я слишком долго злился на себя, на своих тренеров, на весь мир. Хотя никому не признавался в этом. Я всегда внушал себе, что они профессионалы, должны и так все понимать. Я осознаю, что в этом лишь моя вина. Самоуверенность и упертость завладели мной, и я посчитал, что несокрушим. Да, правда, что я безумно скучаю по этому. Стоя здесь, держа этот мяч, я чертовски тоскую. Но знаешь, что?

— Что?

— Я больше не чувствую, что мое место здесь.

Я улыбаюсь.

— Это ведь неплохо, не так ли?

— Думаю, что так. — Дэймон шмыгает носом и смотрит на меня, а я делаю вид, что не замечаю слез в его глазах. — Ты готов к большему?

— Подавай. Но, эм, не слишком жестко.

Дэймон ухмыляется.

На этот раз я собран. Я намерен отразить удар...

Бросок! И мяч снова летит в сетку позади меня.

Дэймон продолжает закидывать меня мячами, но ближе к концу мне удается отбить несколько из них, и я горжусь даже этим. Дэймон либо вымотался, либо слишком раздражен, либо специально подыгрывает мне.

— Думаю, стоит притормозить, — говорит Дэймон немного спустя. — Мое плечо дает о себе знать.

— Слава Богу. Не знаю, как долго я бы еще мог позориться перед тобой.

— Ты справился гораздо лучше, чем я мог предположить. Ну, или я реально не в форме сейчас.

Я приобнимаю его за плечи, пока мы идем к выходу.

— Можно подумать, что ты не был снисходителен ко мне ближе к концу.

На его лице неприкрыто читается, что он просто дал мне ощутить себя конкурентоспособным...

Я склоняюсь и целую его в щеку.

— Я должен беречь тебя. Ты поднимаешь мою самооценку.

ГЛАВА 20

Дэймон

Боже, я не люблю возвращаться домой поздно. Раньше меня это не волновало, но теперь дома ждет Мэддокс, и я просто ненавижу приходить не вовремя. Еще пара недель, и я буду дома в разумный час. Хотя, конечно, к тому времени Мэддокс вернется жить в свою квартиру, и это — полный отстой.

Стоило переступить порог, Мэддокс потащил меня прямо в ванную и начал раздевать.

— Я тоже по тебе скучал, — бормочу я.

— Мы встречаемся с твоими друзьями сегодня вечером, или ты забыл? — Он продолжает ловко орудовать руками и срывает с меня одежду; и я жду не дождусь его прикосновений к себе.

— Вылетело из головы. Во сколько нам нужно быть там?

— Десять минут назад, — отвечает он. — Но им придется подождать, потому что последние три дня я пытался не вырубиться, дожидаясь тебя, но не преуспел. Ты мне нужен.

Меня не нужно просить дважды. И я впиваюсь в губы Мэддокса жадным поцелуем. Сегодня его лицо гладко выбрито, в отличие от привычной щетины, но мне всё равно охрененно нравится. Люблю его губы, его язык. Из меня вырывается стон.

— Подожди. — Отстранившись, говорю я. — Нам нужно...

— Смазка и презерватив уже в душе. И не надо называть меня бойскаутом. Я просто возбужден. Я... э-э… ходил за покупками.

— За покупками?

— Увидишь. — Мэддокс затягивает меня под брызги и крепко целует. Наши языки встречаются в диком танце, а мои руки лихорадочно блуждают по его рельефному телу. Пресс Мэддокса сокращается и напрягается от прикосновений моих пальцев. И когда я путешествую ими к его заднице, то...

— Это пробка?

Его новоявленная любовь к анальным играм — совершенно новый неизведанный мир. Словно квест, в ходе которого можно выяснить множество различных способов кончить.