Читаем Улица Холодова полностью

Весенняя – платформа, переход сделан прямо по шпалам, несколько лет назад там установили светофор. Гривно – станция, не какая-то там платформа, там четыре набора рельс, и с одной стороны на другую можно перейти по мосту, на который надо долго взбираться. Многие в старое время прыгали прямо с платформы на пути и перебегали на ту сторону по рельсам. Однажды в девяностых Вера купила туфли и, как было принято, спрыгнула с платформы, чтобы перейти железку. Обувь оказалась так себе по качеству, и каблук тут же отлетел. Вера сдала туфли, получила взамен деньги и потратила их снова. Потом намеренно повторяла этот прием дважды. Покупала туфли, носила их несколько дней, прыгала с платформы и вырученную сумму тратила на что-то другое, например еду.


В нулевые мать Веры работала в учреждении у станции Гривно, и ей нужно было часто переносить документы в учреждение на другую сторону. Однажды мать Веры пересекала пути в очередной раз. Она переждала поезд, но из-за его шума не услышала электричку на соседних путях, и та сбила ее насмерть. После этого происшествия РЖД огородило платформу, чтобы пассажиры переходили только по мосту.


Искусство Веры сильно отличается от ее рисунков для книг. Иллюстрации полноцветные, понятные, четкие, эмоциональные, информирующие о боли, страхе или радости. Живописные картины Веры накачаны полупрозрачной Климовской хтонью глухих, безгранично перетекающих друга в друга цветов. Плотный воздух сложной, неясной постсоветской жизни, полной насилия, сожаления и жалости, – один из главных акторов ее работ, он искажает героев и предметы, придает им другую форму и функцию, показывает их настоящую бытность. Вера дарит мне светло-изумрудную картину, где семеро старух в белых, словно те аргентинские женщины, платках выходят на меня из мутного, полупрозрачного леса. Моя мама спрашивает: она чего, молодых рисовать не умеет? Еще как умеет, я-то знаю, что эти старухи идут нам на помощь.

28.

Я появляюсь в Климовском историко-краеведческом музее на третий день нового, 2024 года. На улице минус двадцать шесть. Сотрудницы удивляются, что до них кто-то добрался. Называют меня героиней. Я не говорю, что доехала на такси от МЖК. Пешком надо было бы топать 20 минут по морозу через МЖК, Заводскую, Детский парк, по проспекту 50-летия Октября, через улицу Холодова, площадь 50-летия Октября, мимо четвертой гимназии, нашей с Верой художественной школы, через одноколейку, мимо больницы, на задворках которой есть улица, которую изначально хотели назвать Холодова.


Говорю, зачем я здесь. Сотрудницы этому не удивляются, говорят, «моя художница» уже приходила. Я стягиваю две шапки, куртку, ватник в цветочек. Хожу по следам Веры, не могла тогда с ней вместе, долго болела ковидом.


Музей находится на первом этаже девятиэтажного дома. Раньше здесь была библиотека. Я бывала в ней, но никогда в этом музее. Он открылся тут уже после моего отъезда. За билет можно расплатиться только бумажками, сотрудницы говорят, когда Климовск поглотил Подольск, у них убрали терминал. Музей оказывается чрезвычайно толковым. Не суперсовременным, но дизайн плакатов и расположение экспонатов не пошлые и уютные. Специалистка по Холодову сегодня не на работе, мне проводят маленькую экскурсию по основной экспозиции. Скульптура-реконструкция головы женщины из племени вятичей, найденной тут рядом, на левом берегу Петрицы. Под головой копии выкопанных вместе с ней украшений, оригиналы в Москве, рядом с драгоценностями Ивана Грозного.


Письма Поленова и Чайковского с упоминанием станции Климовка (теперь Гривно). Карты и старые фото, заверстанные в информационные постеры. Фрагмент рельса станции Гривно 1906 года. Пофамильная схема-перепись деревни Климовка 1940-х годов, по обеим сторонам железки, на Весенней домов и людей меньше. Предметы и украшения крестьянского быта: самовары, рушники, фрагмент кровли деревянного дома, кочерга, тряпичные и соломенные куклы-обереги. Много фото климовчан из второй половины XX века. Когда я вижу почти любые фото того времени, мне кажется, что в Советском Союзе все были счастливы. Стенды с историей заводов и предприятий Климовска. Фигурки зверей из соединенных между собой на резинках деревянных крашеных овалов с фабрики игрушек. Ткацкий станок – последний образца 1974 года. Образцы патронов. Фотографии образцов автоматов. Пароварка, холодильная камера, магнитный сепаратор клеток костного мозга – оборонные инженеры время от времени должны были проектировать что-то мирное.


В музей вваливаются две семьи. Кажется, без мужчин, матери с детьми. Они говорят, что специально приехали в наш город в музей фабрики игрушек, но тот закрыт, и вот они направились сюда, в краеведческий. Я очень удивляюсь, что кто-то захотел приехать в Климовск с туристическими целями. Сотрудницы счастливы. В их маленьком музее аншлаг.


Перейти на страницу:

Все книги серии Поляндрия No Age

Отель «Тишина»
Отель «Тишина»

Йонас Эбенезер — совершенно обычный человек. Дожив до средних лет, он узнает, что его любимая дочь — от другого мужчины. Йонас опустошен и думает покончить с собой. Прихватив сумку с инструментами, он отправляется в истерзанную войной страну, где и хочет поставить точку.Так начинается своеобразная одиссея — умирание человека и путь к восстановлению. Мы все на этой Земле одинокие скитальцы. Нас снедает печаль, и для каждого своя мера безысходности. Но вместо того, чтобы просверливать дыры для крюка или безжалостно уничтожать другого, можно предложить заботу и помощь. Нам важно вспомнить, что мы значим друг для друга и что мы одной плоти, у нас единая жизнь.Аудур Ава Олафсдоттир сказала в интервью, что она пишет в темноту мира и каждая ее книга — это зажженный свет, который борется с этим мраком.

Auður Ava Ólafsdóttir , Аудур Ава Олафсдоттир

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Внутренняя война
Внутренняя война

Пакс Монье, неудачливый актер, уже было распрощался с мечтами о славе, но внезапный звонок агента все изменил. Известный режиссер хочет снять его в своей новой картине, но для этого с ним нужно немедленно встретиться. Впопыхах надевая пиджак, герой слышит звуки борьбы в квартире наверху, но убеждает себя, что ничего страшного не происходит. Вернувшись домой, он узнает, что его сосед, девятнадцатилетний студент Алексис, был жестоко избит. Нападение оборачивается необратимыми последствиями для здоровья молодого человека, а Пакс попадает в психологическую ловушку, пытаясь жить дальше, несмотря на угрызения совести. Малодушие, невозможность справиться со своими чувствами, неожиданные повороты судьбы и предательство — центральные темы романа, герои которого — обычные люди, такие же, как мы с вами.

Валери Тонг Куонг

Современная русская и зарубежная проза
Особое мясо
Особое мясо

Внезапное появление смертоносного вируса, поражающего животных, стремительно меняет облик мира. Все они — от домашних питомцев до диких зверей — подлежат немедленному уничтожению с целью нераспространения заразы. Употреблять их мясо в пищу категорически запрещено.В этой чрезвычайной ситуации, грозящей массовым голодом, правительства разных стран приходят к радикальному решению: легализовать разведение, размножение, убой и переработку человеческой плоти. Узаконенный каннибализм разделает общество на две группы: тех, кто ест, и тех, кого съедят.— Роман вселяет ужас, но при этом он завораживающе провокационен (в духе Оруэлла): в нем показано, как далеко может зайти общество в искажении закона и моральных основ. — Taylor Antrim, Vuogue

Агустина Бастеррика

Фантастика / Социально-психологическая фантастика / Социально-философская фантастика
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже