По ту сторону стены участники гонки на четверть мили с гандикапом М. К. Грин, X. Трифт, Т. М. Пейти, К. Скейфи, Дж. Б. Джеффс, Г. Н. Морфи, Ф. Стивенсон, К. Эдрли и У. К. Хаггард стартовали поочередно. Шагая мимо отеля Финна, Кэшел Бойл О’Коннор Фицморис Тисделл Фаррелл уставил рассерженный монокль поверх экипажей на голову мистера М. Е. Соломонса{924} в окне австро-венгерского вице-консульства. В глубине Лейнстер-стрит, возле заднего входа Тринити, верноподданный Его Величества Хорнблоуэр притронулся к своей егерской фуражке. Когда гладко лоснящиеся кони галопом мчали по Меррион-сквер, ожидавший там юный Патрик Алоизиус Дигнам увидел, как все приветствуют господина в цилиндре, и тоже приподнял свою черную новенькую фуражку пальцами, жирными от обертки свиных котлет. Воротничок его опять отстегнулся. Вице-король, направлявшийся на торжественное открытие благотворительного базара Майрас в пользу больницы Мерсера, проследовал со своею свитой в сторону Нижней Маунт-стрит. Возле лавки Бродбента они миновали слепого юношу. На Нижней Маунт-стрит пешеход в коричневом макинтоше, жуя черствую корку, быстро и беспрепятственно перебежал вице-королю дорогу. На мосту через Королевский канал{925} мистер Юджин Стрэттон, ухмыляясь с афиши толстыми выпяченными губами, радушно приветствовал всех прибывающих в квартал Пембрук. На углу Хэддингтон-роуд две женщины, выпачканные в песке, несущие зонтик и сумку, где перекатывались одиннадцать ракушек, остановились в удивлении при виде лорд-мэра с лорд-мэршей и без золотой цепи{926}. На Нортумберленд-роуд и Лэндсдаун-роуд Его Сиятельство неукоснительно отвечал на поклоны редких прохожих мужского пола, на поклон двух малолетних школьников, стоявших у садовой калитки того дома, которым, как говорят, восхищалась покойная королева при своем посещении ирландской столицы вместе с супругом, принцем-консортом, в 1849 году{927}, и на поклон обширных штанов Альмидано Артифони, мелькнувших в дверях, которые, поглотив их, захлопнулись.

11. Сирены

{928}

За бронзой золото цокопыт заслышало сталезвон.

Беспардон дондондон.

Соринки, соскребая соринки с заскорузлого ногтя. Соринки.

Ужасно! И золото алостью залилось.

Сиплую флейтой ноту выдул.

Выдул. О, Блум, заблумшая душа.

Золотых корона волос.

Роза колышется на атласной груди, одетой в атлас, роза Кастилии.

Трели, трели: Адолорес.

А ну-ка, кто у нас… златовлас?

Звонок сожалеющей бронзе жалобно звякнул.

И звук чистый, долгий, вибрирующий. Долгонегаснущий звук.

Маняще. Нежное слово. Взгляни! Уж меркнут звезды. О, роза! Ноты, щебечущие ответ. Кастилии. Утро брезжит.

Звякая дребезжа бежала коляска.

Монета бряк. Кукушка ку-ку.

Признание. Sonnez. С тобой. Подвязка оттянута. Расстаться не могу. Хлоп. La cloche! Хлопнула по бедру. Признание. Теплому. Милый друг, прощай!

Звяк-позвяк. Блу.

Громыхнули крушащие аккорды. Когда любовь горит. Война! Война! Барабанперепон.

Парус! Платочек, веющий над волнами.

Потеряно. Дрозд высвистывал. Все уж потеряно.

Зачесалось. У него.

Когда явился. Увы!

Прилив жара. Стук крови.

Трели льются. Ах, маня! Заманивая.

Марта! Приди!

Хлопхлоп. Хлохлохлоп. Хлоплоплоп.

Господи никог давжиз нионнеслы.

Пэт лысый глухарь принес бювар нож забрал.

Зов ночной в лунном свете: вдали, вдали.

Я так печален. P. S. Я одинокий облумок.

Чу!

Моря звучащий горн, витой, рогатый, прохладный. У тебя? Себе а потом другой плеск и беззвучный рев.

Жемчужины: когда она. Рапсодии Листа. Ш-ш-шип.

А вы не?

Не – нет-нет – не верила – Лидлид. Петух потоптать да покукарекать.

Черные.

Нижние октавы. Давайте же, Бен, давайте.

Потужит да и обслужит. Хи-хи. Дела не плохи.

Но погоди!

Во мрачной пещере, в недрах земли. Груды руды.

Naminedamine. Все погибли. Все пали в бою.

Девичьи крошки-завитки дрожью тронутый папоротник.

Аминь! С яростным скрежетом зубов.

Взад-вперед. Вперед-взад. Кол прохладный торчал.

Бронзолидия подле Златомайны.

Мимо бронзы и золота в океанозеленой тени. Блум. Старина Блум.

В дверь тук-тук, в двери стук, то петух потоптать кукареку проорать.

Молитесь о нем! Молитесь, добрые люди!

Его узловатые пальцы, прищелкивая.

Большой Бенабен. Большой Бенбен.

Последнюю розу Кастилии лета покинул блум печальный блуминокий облумок.

Пи-и! Маленький ветерок протянул и-и.

Честные граждане. Лид Кер Кау Де и Долл. Вот-вот. Как и ты. Поднимут твой динь и дон.

Пффф! Ох!

Где бронза из близи? Где злато из дали? Где копыта?

Пуррр. Дзиинь. Гррамгр.

Вот тогда, но не прежде чем тогда. Будет напррпффис. Моя эпррритапфффия.

Кончил.

Начинай!

За бронзой золото, головка мисс Кеннеди за головкой мисс Дус, поверх занавески бара, слушали, как мчат вице-королевские копыта, как звенит сталь.

– А это она? – спросила мисс Кеннеди.

Мисс Дус отвечала да, сидит рядом с самим, в жемчужно-сером и eau de Nil[157].

– Какое изящное сочетание, – сказала мисс Кеннеди.