Он делает еще один шаг. Она по-прежнему стоит возле самой решетки, превратившей его в узника. Стоит так же, как в его сне. А может, она и в самом деле провоцирует его на… Внезапно он осознает, что был бы отнюдь не прочь…

— Знаете, Лидия, меня уже начинает мучить голод…

— Еще бы! Вы ведь больше суток ничего не ели. Однако, насколько мне известно, человек способен протянуть на одной воде целый месяц.

Его горло сжимается, желудок — тоже.

— Именно это вы и затеяли? Хотите посмотреть, как я буду умирать от голода?

Он медленно продвигается вперед. Он уже совсем близко к своей цели.

— Очень скоро вы узнаете, что я затеяла, — усмехается Лидия.

— Я никогда не любил сюрпризы! Ну же, скажите мне, что меня ожидает…

Бенуа внезапно бросается к ней. Она пытается отпрянуть, но он оказывается проворнее. Он хватает Лидию за тонкое запястье и, дернув в свою сторону, прижимает ее к решетке. Затем он заставляет женщину повернуться к решетке спиной и свободной рукой сдавливает ей горло.

— Ну что, Лидия? Теперь вам не так весело, да?

Она пытается вырваться, но Бенуа держит ее мертвой хваткой. Затем он начинает ее обыскивать. Однако вскоре майор убеждается, что в ее карманах пусто.

— Где ключи? — рявкает он.

— Ты и в самом деле думал, что я ношу их с собой?! Ну и дурак ты, майор! Если ты задушишь меня, то вряд ли когда-нибудь выберешься отсюда!

Он в сердцах дергает женщину за волосы, а затем так сильно сжимает пальцами ее хрупкий затылок, что она вскрикивает.

— Где эти чертовы ключи? — угрожающе кричит Бенуа прямо ей в ухо.

— Наверху!.. Ты зря теряешь время, болван!

Несмотря на возникшее было желание свернуть ей шею, Бенуа останавливается, ибо понимает, что она права: убив ее, он рано или поздно умрет от голода в этой конуре рядом с трупом. Он заставляет женщину повернуться к нему лицом. Его глаза — цвета шампанского — сверкают подобно грозовым молниям.

— Чего ты добиваешься, Лидия? А?..

Он слегка гладит пальцами ее горло. Не удалось одолеть силой — так он попытается взять ее лаской. Он опускает руку на грудь женщины и смотрит ей прямо в глаза.

— Ты этого хочешь?..

Но вместо ответа он получает удар коленом между ног и, невольно выпустив свою жертву, сгибается от острой боли в паху.

Лидия проворно отскакивает от решетки, смотрит на Бенуа с дьявольской улыбкой и начинает хохотать.

Бенуа еще никогда не слышал такого жуткого смеха. Превозмогая боль, он выпрямляется и с досадой бьет ногой по решетке.

— Скотина! Мне уже осточертели твои дурацкие шуточки! Ты скажешь наконец, что тебе от меня нужно?

Лидия с важным видом начинает расхаживать взад-вперед, стараясь держаться на безопасном расстоянии. Бенуа кажется, что она отделена от него не просто решеткой, а Великой Китайской стеной.

— У тебя сдали нервы, майор? Так быстро? А я, честно говоря, считала тебя более стойким!

— Подожди, вот выберусь отсюда, тогда я покажу тебе…

— Спокойной ночи, Бенуа! — перебивает его Лидия. — Приятных сновидений!..

Он начинает вопить как полоумный:

— Я тебя убью, мерзавка! Ты меня слышишь? Я сдеру с тебя кожу!!!

В ответ снова раздается сатанинский смех. Вскоре свет гаснет и дверь на верхней площадке лестницы захлопывается.

Бенуа опускается на свою не очень-то комфортную «постель» и лежит, еле сдерживая слезы.

Перед его мысленным взором появляется лицо сына, маленького Жереми. Малыш, конечно же, скучает по папе.

«Папа еще вернется к тебе, мальчик мой…»

Бенуа поворачивается на бок и укутывается в одеяло.

Теперь его уж точно никто не видит, так что он может дать волю слезам…

3

Среда, 15 декабря

Бенуа открывает глаза. Холодное неприветливое утро.

Во всем теле — ломота. Наверное, это из-за того, что он слишком долго лежал на твердом бетонном полу. А еще из-за холода, безжалостно пронизывающего его тело в течение нескольких часов…

Он очень плохо спал, но видел много снов. Скорее всего, он бредил во сне. Ему снились его кровать — теплая и уютная — и его жена.

А еще ему снилась эта женщина. Все та же бредовая фантазия: они стоят каждый со своей стороны решетки и доставляют друг другу невероятное удовольствие…

Одна только мысль об этой решетке приводит его в уныние. Она кажется ему живым существом, которое с издевкой наблюдает за его беспомощностью.

Он настороженно всматривается в полумрак по ту сторону решетки. Нет, чудовища в подвале нет…

И тут Бенуа начинает чувствовать, насколько сильно он проголодался. Уже в течение полутора суток он ничего не ел.

Чувство голода для него — нечто незнакомое, потому что раньше Бенуа всегда наедался до отвала.

Он поднимается на ноги, потягивается, морщится от неприятных ощущений в своем теле.

Он смотрит в подвальное окошко: небо чистое, день обещает быть солнечным. От этой мысли у него сжимается сердце: если день и будет солнечным, то явно не для него. Ему предстоит по-прежнему прозябать в этом подвале.

«Держись, Бен, не сдавайся! Будь сильным! Тебя уже ищут и обязательно найдут!.. Найдут ли? Как они смогут это сделать?.. Вот теперь-то и выяснится, дорожат ли они своим сослуживцем! Забавная мысль…»