Читаем Укус ящерицы полностью

Они стояли в двух или трех метрах от Браччи и Рафаэлы в меркнущем, но еще ярком свете клонящегося к горизонту солнца, под свисающей с галереи громадной хрустальной люстрой.

– Он пьян. Вас видел только раз и знает не очень хорошо, – так же тихо ответил Коста. – Для Браччи вы часть его проблемы. Я приходил к нему раньше. Дайте мне шанс, Лео.

– Ник… – уже требовательнее, но и с ноткой отчаяния шепнул Фальконе.

– Нет. – Он шагнул вперед, встав перед инспектором, и развел руки, показывая, что не вооружен и что никакой угрозы для Браччи, трусливо прячущегося за трясущейся от ужаса и гнева Рафаэлой, не представляет. – Опусти револьвер, Альдо. Опусти оружие и отпусти женщину. Потом мы поговорим. Никто не пострадает. Дальше это дело не пойдет. Все будет в порядке. Обещаю.

Левой рукой Браччи обхватил заложницу за шею. Рафаэла стояла неподвижно, не сопротивляясь.

– Слишком поздно, гад! – взвизгнул Браччи.

Разговаривать бесполезно, подумал Коста, стараясь вспомнить, какие приемы рекомендуются в такой ситуации. В голове вертелось только золотое правило: держаться спокойно.

– Давай поговорим, – предложил он. – Скажи, что ты хочешь?

– Хочу, чтобы вы от меня отстали. Хочу…

Он едва не плакал, и Коста хорошо понимал его состояние. После случившего жизнь Альдо уже никогда не будет прежней.

– Хочу, чтобы все было как раньше, – в отчаянии бормотал Браччи.

Коста закивал:

– Мне жаль, что так вышло. Мы всего лишь пришли потолковать. Так было нужно. Такая у нас работа. Мы со всеми разговариваем.

– Со всеми? Разговариваете? Вы не разговариваете, а копаетесь в дерьме! Вытаскиваете старье, про которое все уже давно забыли.

– Нет, Альдо. Нет. Мы сожалеем. Извини.

– Извини? Что толку от твоих извинений? Лучше скажи, куда мне теперь податься? Ну, умник? Домой?

Прежняя жизнь несчастного бедолаги закончилась раз и навсегда. Куда бы он теперь ни пошел, из каждого окна на него будут смотреть злые лица, на него будут показывать пальцем. Коста понимал это не хуже самого Браччи. Понимал и то, что доведенный до отчаяния человек крайне опасен.

– Что ты хочешь?

Браччи рассмеялся. Слюна, стекая по щетинистому подбородку, капала на черное платье Рафаэлы. Смех закончился надсадным кашлем. Сейчас он не думал ни о чем и ни о ком, включая самого себя.

Терпение и спокойствие, повторил про себя Коста.

– Ты ведь не просто так пришел. Если скажешь, что тебе нужно.

Остекленевшие глаза полыхнули злобой.

– Тебя бы на мое место…

Браччи поднял револьвер и мазнул взглядом по притихшей толпе, тщетно отыскивая в ней чье-то лицо. Рука дернулась. Пуля ушла вверх и угодила в люстру, обрушив на пол и головы гостей дождь мелких, колючих стеклянных осколков. Между стена! заметались крики. Люди, опрокидывая столики, подались назад, к дальней стене. Тарелки с закусками полетели на каменные плиты. Зазвенели бокалы с искрящимся белым вином.

Коста не шелохнулся, продолжая смотреть Браччи в глаза. Два выстрела. Шесть патронов. В худшем случае в барабане осталось еще четыре. Но и этого вполне достаточно, чтобы наделать бед.

– Положи револьвер, Альдо. Отпусти Рафаэлу. Потом мы выйдем отсюда и поговорим. Я отвезу тебя куда пожелаешь. 1ы только скажи.

Браччи уперся в него взглядом.

– Куда пожелаю?

– Да, куда захочешь. Только назови место и…

Он не договорил. Из сбившейся у стены толпы быстро выступил кто-то. В руке у него был…

– Нет! – крикнул Коста.

Комиссар Джанфранко Рандаццо шел вперед, стреляя н ходу, как какой-нибудь киношный безумец.

Коста прыгнул, рванул на себя Рафаэлу и вместе с ней рухнул на пол. Браччи растерянно заметался, не зная, что делать: то ли хватать заложницу, то ли встречать яростно атакующего врага, пистолет которого выплевывал в его сторону смертоносные кусочки свинца.

На левом плече Браччи расцвел красный бутон. Теплая кровь брызнула в лицо Нику. Старый револьвер дернулся еще два раза, ссылая пули в никуда.

Со всех сторон слышались крики перепуганных актеров, бесцеремонно выдернутых со сцены и брошенных в неуютную опасную реальность. Рандаццо неспешно подошел к свалившемуся Браччи, прицелился и выстрелил еще раз, в голову.

Тело дернулось. Револьвер вывалился из безжизненных пальцев и со стуком упал на мраморный пол.

Резкий запах пороха ударил в нос, и Коста невольно поморщился. Но то, что произошло затем, было еще отвратительнее. Выступив в роли самозваного палача, Рандаццо пнул мертвеца в спину, и тот перекатился на бок. Дешевый хлопчатобумажный пиджак, который Ник видел на Браччи еще в мастерской, распахнулся, обнажив окровавленную грудь.

Спокойно, не обращая внимания на общее смятение, комиссар склонился над жертвой, потом, словно заметив что-то, опустился на колено, откинул полу пиджака и хладнокровно засунул руку во внутренний карман, откуда через секунду извлек связку ключей с желтой ленточкой на кольце.

Он поднял голову.

– Вы это искали? – Крик комиссара разнесся по залу. – Вы это искали, инспектор? Фальконе!

Коста помог Рафаэле подняться. Руки у него дрожали. Увиденное не укладывалось в голове.