Кажется, храбрый кавалер прислушался к голосу разума и был готов ретироваться, но слишком поздно.

Скверик наполнился шорохом травы, стуком ботинок по асфальту, нецензурными речевыми оборотами. Из-за кустов и стволов деревьев, словно волчья стая, полезли постояльцы «Синего скорпиона». Много, десятка полтора.

— Ну все, вам кранты! — злорадствовал хулиган со сломанной конечностью.

Гадливо скалясь, его собратья окружили Кану и незадачливую парочку.

— Ого, да вы, ребята, времени не теряли, — сказал Кана, озираясь.

— Я позвоню в полицию, — дрожащим голосом предупредила девушка и полезла в сумочку.

— Кажется, мои очки сегодня пострадают, — решил вслух ее парень. Он снял очки, сложил дужки и сунул в карман. Затем выставил кулаки и встал в боксерскую стойку. Похвальная, но безрассудная храбрость. В кольце врагов, окруживших троицу, послышались смешки.

— Я предлагаю разойтись по-хорошему, — сказал Кана и начал превращаться в фалангу.

Он как раз попал под свет одинокого фонаря, и оказался освещен, как певец на концерте. Все, и враги и друзья, с немым удивлением глядели на метаморфозу полуголого защитника угнетенных.

— Последний раз предупреждаю, — Кана щелкнул хелицерами и аудитория вздрогнула от резкого звука.

— Это что за херомантия такая нарисовалась? — поинтересовался один из лиходеев. — Че за клоунада?

— Ты кто такой? — тоже спросил очкарик, опустив руки и позабыв о боксерской стойке. — Я же говорил, что ты был какой-то другой.

— Какая, нахер, разница! — резко возразил другой из нападавших, здоровенный лысый бугай. — Делаем их быстро, и валим отсюдова. Вот этого, волосатого, рубим первого.

В руках у большинства нападавших возникли биты, цепи и ножи. Почти одновременно они бросились в битву, издавая при этом боевой клич индейцев Южной Америки.

Кана оттолкнул в сторону отважного очкарика и девушку, кажется, снимавшую все происходящее на камеру. Не для спасения, а чтобы не путались под ногами. Чуть присел, и взмыл в прыжке над головами хулиганов.

Пролетел над ними, опустился за спинами и накинулся на ближайших разбойников, потерявших его из виду. Учитывая кровожадность и многочисленность врагов, Кана не стал себя сдерживать. Началась кровавая потеха.

Хелицеры вспороли спину, шею и живот трем противникам по очереди. Раненые завопили, призывая мамочку на помощь.

Кана отбил удар биты, перекусил ее пополам, а затем сбил с ног другого противника. Ударил третьего, четвертого, пятого. Посетители ночного клуба разлетались в стороны, как кегли в боулинге.

Нападавшие не успели опомниться, как половина уже лежала на земле с увечьями легкой и средней тяжести. Кана разошелся и очередной жертве сломал ногу, чуть не вырвав ее с корнем.

Остальные поняли, что дело тухло пахнет и разбежались с места эпической схватки. Очкарик поймал одного беглеца и от души надавал по сусалам.

На поле битвы остались только лысый здоровяк и трое таких же рослых хулиганов. Они настороженно крутили в воздухе битами и обрезками труб.

— Я вам предлагал по-хорошему, золотые вы мои, — сказал Кана. — А вот теперь пеняйте на себя. Сейчас я накажу вас за непослушание.

Лысый бугай вытащил из кармана пистолет. Навел на Кану со словами:

— А что на это скажешь, козел?

И выстрелил. Девушка вскрикнула.

К счастью, у Каны было достаточно времени, чтобы уйти от пули. Он включил ускорение на полные обороты. Никто не успел понять, как это произошло, но все четверо плохишей вдруг очутились на земле. У двоих сломаны руки, у третьего жуткие рваные раны на груди.

Лысый потерял пистолет, а Кана склонился над ним с рычанием, разинув хелицеры. Драчун оказался парень не из робких. У него было отбито все тело молниеносными ударами Каны и он не мог шевельнуться от боли. Но, глядя в огромную пасть чудовища, он сказал:

— Тебе хана, тварь, кто бы ты ни была. Мы придем за тобой и вытащим голову через задницу. Ты будешь плакать и умолять о…

Кана сомкнул челюсти на его голове. Оторвал и мгновенно проглотил. Почмокал, как гурман, и взревел на черное небо.

Девушка чуть не выронила телефон из руки. Кана оглянулся на них и сказал:

— Валите отсюда. И никому не слова.

Очкарик закивал, подхватил девушку под руки. Они убежали прямо через кусты. Кана обыскал карманы поверженных врагов.

Через скверик шли пятеро прохожих. Молодые парни и девушки. Заметили распластанные тела и остановились.

— Что здесь стряслось? — спросил один из парней.

Кана вышел из тени. По волосатой груди текла кровь. Девушки закричали, парни попятились. Кана схватил с тротуара телефон, пошарил по земле, нашел симку. Средства связи свалились в пылу схватки со скамейки. Рыкнул на прощание и убежал.

Сегодня, во что бы то ни стало, он дозвонится до родителей, даже если с неба будут падать камни.

Глава 8

Домашние посиделки

На рассвете Кана лез вверх по высотному зданию, одному из самых больших в Алмурты. Оно гордо стояло на проспекте Альфарабиуса. Кана карабкался на сороковой этаж. Где-то на середине, когда взобрался на двадцатый уровень, не удержался. Поскользнулся, сорвался, полетел вниз.