Читаем Укус анаконды полностью

Анна, узнав про это, не поленилась провести журналистское расследование, нашла коммерсантов, которые желали бы купить это здание даже и за миллион рублей, но ничего об аукционе не знали, поскольку именно из-за того, что объявления об аукционах печатают в газете с ТВ-программой, выписывают только номера с ТВ-программой.

По данному факту проводилась прокурорская проверка, но ничего незаконного в этом, в принципе, не обнаружилось. Как показала главный редактор муниципальной газеты (подчиняющаяся напрямую Чумнову), в газете с ТВ-программой просто не было на тот момент места, вот и напечатали в газете с маленьким тиражом… Ну а что касается цены, то это дело относительное. Одни считают, что миллион – мало, а другие, что и сто тысяч – много…

Не из-за этого ли так рассвирепел Литровский? Конечно, из-за этой статьи аукционы станут проводить строже, да и прокуратура будет следить, но, в принципе, это для Литровского вовсе не смертельно. Хотя, кто знает, может, Литровский хотел купить на аукционе втихоря что-нибудь такое, на чем потом озолотился бы, а Анна тут на него таких собак навешала, что теперь за аукционами следит прокуратура…

Стоп! Ведь вчера она ехала из областного центра с Чумновым, и он ей рассказал про последнюю покупку Литровского, и она еще зафиксировала в своей памяти, что надо бы ей заняться… Так, что же он купил? Ага, какие-то площади обанкротившегося бывшего секретного НИИ «ГЮИС». Да не какие-то, а, кажется, ту самую засекреченную лабораторию со всем оборудованием, которую губернатор много лет держал, как мог, которая считалась стратегически важным объектом и которую в рамках договоренности с президентом должен был продержать законсервированной до лучших времен. Но лучшие времена так и не настали, а выбравшийся глава Рыбацкого Николай Евгеньевич Чумнов недавно, как оказалось, выставил лабораторию на аукцион, конечно же тайно и, как подозревает Анна, конечно же, за копейки. Поскольку купил ее именно Литровский… А, может, статья «Загадки «Гермеса», после которой смазливый юрист Литровского начал так навязчиво обихаживать «Золотое слово», и вовсе не при чем? Может, Литровский решил устранить Анну вовсе не за то, что она написала, а за то, что еще не написала, но может написать? Тогда первое, что приходит в голову, это лаборатория «Гюйса». Что, бишь, говорил о ней Чумнов? Какой -такой проект века собираются они с Литровским развить в этой лаборатории? Кажется, выпускать какие-то лекарственные препараты. Но для этого нужна специальная лицензия, нужно оборудование, огромные деньги. Вроде бы Чумнов проговорился, что пока обойдутся изготовлением так называемых народных средств, специальных настоек и сборов из лекарственных трав, а также наладят линию консервов детского питания…

Детское питание… Дети – вот что еще было в статье! Она не придавала этому особенного значения, просто выразила в статье свое отношение к предложенной Литровским программе размещения детей, оставшихся без попечения родителей, в зарубежные семьи. Но никакой программы еще не было, Литровский лишь готовил ее и пытался разрекламировать, а она делала в статье, опираясь на информацию из различных СМИ, предположения, к чему может привести такое размещение. Над детьми в зарубежных семьях издевались, они попадали к психически неполноценным родителям, девочек раздавали по публичным домам, а некоторых детей просто сдавали на бойню – для извлечения органов для пересадки тяжело больным…Могло и это напугать Литровского. Его программу она развенчивала в статье, и это могло подготовить негативно общественное мнение, и тогда депутаты не решатся принимать ее… Но если действительно Литровский решился устранить Анну из-за того, что она могла своими дальнейшими публикациями (а она писала в статье, что еще вернется к этой теме, как только добудет новые факты) помешать воплощению в жизнь этой программы, то программа действительно должна была принести Литровскому огромные барыши…

…Охранник забренчал ключами, повозился с замком и отпер дверь. Анне была уже готова к тому, что смена эта, как ей сказали, вредная, но этот охранник превзошел все ожидания. Был он маленький, толстый, весь какой-то круглый, с круглым, как и тело, и необыкновенно тупым лицом.

– Кондратьева! На выход! – скомандовал он точь-в-точь как в фильмах про тюремную жизнь.

Анна хотела съязвить: «С вещами?», – но вовремя прикусила язык, вспомнив, что смена, в обществе которой ей предстояло провести ближайшие полсуток, вредная.