— Ладно, — сказала она. Кейт знала, что Петр на нее смотрит, как и все остальные гости, что дядюшку Барклая ситуация весьма развлекает, что тетушка Тельма напряглась и готовится в любой момент вмешаться и положить скандалу конец. Тем не менее смотрела Кейт только на Белочку. — Обращайся со своим мужем как тебе угодно, но я ему очень сочувствую, кто бы он ни был! Мужчинам живется нелегко. Об этом ты не задумывалась? Мужчинам приходится скрывать свои тревоги. Они думают, что должны за все отвечать и все держать под контролем. Они не осмеливаются показывать свои истинные чувства. Не важно, будь то боль, отчаяние или горе, разбитое сердце или тоска по родине, или огромное чувство вины, или провал и крушение надежд всей жизни. "Я в порядке, — говорят они. — Все нормально". Если как следует задумаешься, то поймешь: они гораздо менее свободны, чем женщины. Ведь мы с пеленок изучаем чувства людей, годами совершенствуем свои навыки — интуицию, способность сопереживать другим — называй это как хочешь. Мы знаем тайную подоплеку всего на свете, а бедные мужчины заняты лишь спортом, войнами, славой и успехом. Мы словно граждане двух разных держав! И вовсе я не "прогибаюсь", как ты выразилась. Я впускаю его в свою страну. Я впускаю его туда, где мы оба сможем быть самими собой. Бога ради, Белочка, давай быть терпимее!

Белочка сползла под стол, изумленно глядя на сестру. Может, Кейт и не удалось ее переубедить, однако продолжать ссору она не намеревалась.

Петр встал и обнял Кейт за плечи. Посмотрел ей в глаза, улыбнулся и сказал:

— Поцелуй меня, Катя.

Так она и сделала.

Эпилог

У Луи Щербакова был договор с родителями: если они уезжали и оставляли его под присмотром няни, он делал себе ужин сам. Он уже умел готовить куда лучше, чем мать, и почти так же хорошо, как отец. Осенью он пошел в первый класс, и ему разрешили пользоваться плитой — разумеется, в присутствии взрослых. К тому времени он освоил микроволновку, гриль-тостер и столовые ножи, хотя острые кухонные были пока под запретом. А сушеную говядину он прекрасно наловчился стричь хозяйственными ножницами.

Сегодня родители едут в Вашингтон, потому что матери вручают премию. Она получит награду Ботанической федерации за исследования в области экологии растений. Всю неделю Луи рассказывал об этом направо и налево. "Маме дадут приз от Ботанской федерации", — объявлял он и падал от смеха. Большинство людей лишь вежливо улыбались, зато стоило шутку услышать отцу, он хохотал не хуже Луи. Когда отец смеялся, уголки его глаз поднимались. С глазами Луи происходило то же самое, и волосы у него были светлые и прямые, как у отца. Мамина тетя, Тельма, сказала, что он до смешного похож на папу, но Луи не понял, что в этом смешного. Наверное, она имела в виду, что у него нет больших мышц на руках, как у папы. Что поделаешь, над этим придется поработать.

Луи положил два кусочка хлеба в тостер, подтащил стул-стремянку к буфету и достал сардины. Хотя он их не особо любил, ему нравилось открывать консервную банку специальным маленьким ключиком. Из вазы для фруктов он взял банан, потому что бананы — чудо-еда, почистил его и порезал кружочками. Выйдя на площадку, громко крикнул:

— У нас есть фасоль?

— Что?! Нет, конечно! — ответила мать из их с отцом спальни.

— Очень жаль, — проговорил Луис, ни к кому особо не обращаясь. Фасоль он ел часто в гостях у дедушки, который смешивал ее с кучей всякой всячины. Луи нравился ее кисловатый привкус.

— С какой стати тебе понадобилась фасоль? — прокричала мама и добавила гораздо тише: — Почему мне нельзя надеть брюки?

— Видишь ли, это официальное мероприятие, — объяснил отец. — Лично я иду в костюме.

— Тебе стоит как-нибудь примерить платье! А я в нем выгляжу, как чертова болонка на прогулке!

Луи пошел обратно на кухню, залез на стул-стремянку и потянулся за бутылкой кетчупа. Красный — то, что надо. Красный, серебряный и бежевый: кетчуп, сардины, бананы. "А как же зелень?" — спрашивал папа, и мама отвечала: "Перестань нудить! Знавала я детишек, которые ели только белые продукты, причем до самого колледжа, и на здоровье ничуть не жаловались".