Читаем Укротить дьявола полностью

– Зато ты связался со мной. И с тем, что принадлежит мне, – раздраженно отвечает блондинка. Несколько шагов. Разворот. Я не успею моргнуть, как Ева выбивает ногой пистолет из рук Лео, а потом мило улыбается и говорит: – Виктор мой. Ты не имеешь права тыкать в него пистолетом. – Она поворачивает голову на Виктора и фыркает. – Как и ты не имеешь права стрелять в странного человека, который называет себя моим братом, ясно?

Я поражаюсь тому, насколько Ева быстрая! Кажется, что она может задуть свечку и оказаться в кровати раньше, чем комната погрузится в темноту. Ее движения отточены до совершенства.

– В смысле он твой? – хмурится Лео. – Что это значит?

– Что он мой, – подмигивает Ева и переводит взгляд на Виктора. – Ты ведь не против, Совеночек?

– Как пожелаешь, – пожимает плечами Виктор.

Ева и Лео смотрят в зеленые глаза друг друга. Он – равнодушно, хотя мечтает разорвать Виктора на ниточки, а она – с улыбкой до ушей, хотя поводов для веселья мало. Я уверена, что Ева использует улыбку как оружие. Так она способна свести противника с ума. Ни враг, ни друг не понимают, что творится в ее голове на самом деле.

– Из-за тебя я не увидела маму, – обижается Ева и надувает пепельно-розовые губы. – А я, между прочим, ей пирожных напекла! Я. Напекла. Гребаных. Пирожных!

– А мне никто ничего не хочет объяснить? – осторожно вмешиваюсь я и бурчу на Шестирко: – Ты теперь дружишь с маньячкой? И ведешь ее не в тюрьму, а на свидание с мамой? В прошлом году она пыталась тебя убить!

Виктор чешет затылок.

– Дружишь? Мы живем вместе, – заявляет Ева, пока Виктор исследует взглядом трещины на стенах.

– Чего? – восклицаю я одновременно с Лео.

– Все не так ужасно, как ты думаешь, солнце, – успокаивает меня Виктор. – Я все объясню, когда мистер Мрачное надгробье успокоится. Ева безобидна.

– Солнце? – с кривой гримасой уточняет Ева.

– Да… безобидна, как маленький Сатана в детском садике, – ужасаюсь я. – Она людей на куски расчленяла, а ты готовишь ей яичницу по утрам?

– Круассаны, – поправляет Ева.

– Ты живешь с ним? – выговаривает Лео, словно каждая буква этой фразы ядовита. – Только не говори, что ты и спишь с ним.

Кулак Лео сжимается до хруста.

– Пробовали, но не смогли заснуть, все обычно заканчивается тем, что я спускаю с него штаны и…

Виктор подскакивает к Еве и закрывает ей рот, как ребенку.

Мне рот никто не закрывает, так что я открываю его в свое удовольствие, но звуков не издаю, лишь смотрю на них всех удивленно.

Ева спит с Виктором? Если да, то мне это ой как не нравится. Шестирко, конечно, чертов гений, им тяжело манипулировать, но это и не нужно, ведь Ева – безупречная красотка, которая легко вскружит ему голову, и не спасет его даже IQ Эйнштейна. Мозг просто отключится, такая уж биология.

А что Ева в нем нашла?

Зачем он ей?

У меня леденеют пальцы, когда осознаю, что Ева не помнит прошлого, она не знает, что Виктор натворил. Что будет, когда это вскроется? Кто-то обязательно ей расскажет.

Вдруг она так взбесится, что убьет Виктора?

После заявления сестры Лео сначала застывает, затем намеревается накинуться на Виктора, машет Еве рукой, чтобы она ушла с дороги, пропустив его к объекту избиения.

– Братец, я не листик, – вскидывает бровь Ева и скрещивает руки на груди. – Меня потоком ветра с дороги не сдуешь.

– Я хочу поговорить с Шестеркой. – Лео пытается обойти Еву. – А потом нас ждет долгая беседа с тобой. Как ты могла просто взять и исчезнуть?

– Взяла… и исчезла. Пуф! И всё.

Лео сдается. Делает шаг назад.

– Но почему? – По его лицу пробегает тень отчаяния и тоски. – Что я тебе сделал?

– Мм… – Она прикладывает палец к губам в раздумьях, постукивает. – Давай вспомним. Ага, ага, так. Ты утащил меня в другой город против воли. Держал там, пока я не сбежала. Я вернулась и спряталась, чтобы «Затмение» от меня отстало, а ты хочешь, чтобы я к ним вернулась? – Она качает головой и насмешливо цокает, при этом хлопает ресницами, точно невинный ангелочек. – Так себе братик… плохой, плохой братик…

– Я сам хотел и хочу спрятать тебя от «Затмения»! Я тоже мечтаю от них избавиться, пойми ты! – злится Лео.

Они ругаются и ругаются.

Я стою в стороне, осознавая, что лучше не вмешиваться, пока они все не остынут.

Один черт, ничего не понимаю, и объяснять мне никто не собирается.

Ева, значит, давно уже нашлась? И Стелла была права. Виктор знал, где она. У него дома, твою мать! Что вообще происходит? Что у него с Евой? Почему они вместе живут? И почему Ева называет его Совенком?

Пока я размышляю, слушая споры троицы, – облокачиваюсь о сырую стену, на которой царствует зеленая плесень. На сером бетоне рисунки в виде якорей, они ползут по стенам в разных местах, будто щупальца. Одни нарисованы краской, другие вырезаны чем-то острым.