— Эти одежды и знаки — символы вашей принадлежности к первой волне. Вы показали себя лучше всех прочих, и в моих глазах стали элитой. Теми, кому можно поручить любое задание, зная, что для его выполнения будет приложен максимум усилий. Но вы об этом если не знали, то догадывались. — Алый визор палача медленно перечеркнул ряды стоящих разумных слева-направо. — Сказать же я вам хочу нечто другое. То, чего вы не услышите от меня нигде больше. Лишь здесь, в зале, лишённом записывающих устройств. «Endless» — это не корпорация. Не десяток разумных, для которых единственная цель — прибыль, а всё вокруг — инструменты её получения. «Endless» — это цель, стремление и жажда, толкающая нас вперёд несмотря ни на что. И пусть сейчас мои слова в ваших глазах — всего лишь красивые сказки, время добавит им веса. Ведь я сделаю всё от меня зависящее для того, чтобы превратить Каюрри в силу, с которой будут считаться! И это — моё слово! Поздравляю вас с официальным вступлением в ряды корпорации «Endless»…!

Хирако, наблюдавший за всем издалека, неожиданно понял, что капитан Про поменял вокодер. Его голос остался тем же, но в словах появились яркие интонации… и жизнь, прежде отсутствующая. Возможно, потому разумные перед трибуной и прониклись его речью, наложившейся на все прочие впечатления. Видели ли они когда-нибудь похожие церемонии? Если только в качестве голограммы. Участвовали ли в них? Точно нет. При Молли все назначения сопровождались лишь похлопываниями по плечу да почти отеческими наставлениями — иного Хирако и не видел.

Здесь же — церемония уровня центральных миров. Уважение и благодарность к простым разумным, к пешкам, на которых обычно и внимания-то не обращают.

И всё это им дал капитан… нет — господин Про. Теперь, по прошествии нескольких месяцев, Хирако мог сказать сам себе: Про — его господин, а он — суть слуга, в душе которого горит иррациональное желание двигаться вперёд и выполнять приказы так, чтобы Про не мог усомниться в правильности своего выбора. Не пиратский капитан, но коммодор первого Каюррианского флота? Пусть так. Пока первый — это лишь порядковый номер, но Хирако намеревался сделать так, чтобы в его отношении это слово применяли в ином смысле.

Первый — значит лучший.

И никак иначе.

Глава 22

Четыре месяца спустя.

Космическая пустота вздрогнула — и на её месте появился массивный угловатый корабль, один лишь силуэт которого мог ввергнуть тех, кто дерзнул ему противостоять, в настоящий ужас. Ощетинившийся подходящими ему огромными орудиями, тянущимися по всей верхней плоскости, он впечатлял, внушал и подавлял, чествуя пугающий образ, присущий лишь боевым звездолётам постройки пространства Федерации.

На протяжении многих веков Яргин совершенствовал свои детища, даруя смертносным орудиям уничтожения ещё больше силы, больше возможностей и больше веса. На то явно указывала выделяющаяся колоссальных размеров спаренная энергетическая пушка, для снабжения которой энергией звездолёту потребовался дополнительный реактор, укрытый под толщей брони — явное порождение тщеславия конструкторов, которым захотелось снабдить крейсер орудием, больше подходящим линкору или даже дредноуту.

Особняком во всём этом стояли пушки на днище крейсера, призванные защитить нижнюю полусферу от быстрых и юрких корветов и эсминцев — слишком крупных целей для зенитных батарей, и оттого вдвойне опасных для неповоротливого оборонительного корабля, способного не просто оказать сопротивление любому однокласснику, но и с огромной вероятностью его уничтожить. Этот звездолёт был создан для войны и уничтожения, для чего у него было всё необходимое: броня, огневая мощь… и снова броня, многочисленные слои которой чем-то роднили корабль с космическими станциями. Даже двигательные установки присутствовали на корме исключительно для проформы, из-за чего «Апекс» постройки сектора Яргин ускорялся в пять раз медленнее универсальных крейсеров.

Аналогичные проблемы возникали у него и с движением в подпространстве, из-за чего он и считался оборонительным.

Но в Каюрри этот звездолёт был не единственным гостем, ведь спустя несколько секунд пространственные аномалии вокруг него потухли, а на их месте появился флот сопровождения — восемь эсминцев и восемь корветов. И если «Деусы» для каюррианцев были не в новинку, то эсминцы они увидели впервые.

В этих кораблях длиной в без малого полторы сотни метров угадывалась связь с «Апексом»: форма, расположение орудий, конструктивные решения и схема бронирования были практически идентичны. Но, конечно же, размеры сыграли свою роль, и эсминцы уступали «родителю» в огневой мощи. Зато они были на порядок манёвреннее, и при том смертоноснее одноклассников: два кинетических орудия среднего калибра вместе с тяжёлым ракетным вооружением позволяли им вести бой в любых условиях. Пушки простреливали всю верхнюю полусферу, а ракетам в принципе было всё равно, где находится цель — лишь бы на расстоянии в три километра и более, что по космическим меркам считалось ничтожно малой величиной, на которой вели бой МЛА.