— Д-да, — хотел еще что-то сказать солдат, но остановился и пытливым взглядом оглядел товарищей.

— Правы они, — сказал другой.

— Наша судьба с ними, — решил третий. И снова серьезно углубились в чтение.

— Что читаете? — раздался голос штабс-капитана.

— Приказ, ваше благородие.

Повертел равнодушно приказ и случайно перевернул наоборот. Сразу побагровел и, скомкав приказ, он вырвал из рук солдат остальные листы.

— По местам, сволочь!

Солдаты разошлись, крепко сжимая винтовки. Еще раз они почувствовали, что их правда не здесь, с офицерством, а там, с рабочими.

«Ну, ничего, наш час придет» — думали они, улыбаясь, предвидя победу красных.

Горбов с товарищами получили письменные инструкции. Прошли на станцию и наткнулись на один сиротливо стоящий паровоз. Одна мысль, одно желание. И паровоз живо, почуяв жизнь, двинулся по рельсам, ведомый опытными руками.

Вихрем промчался паровоз мимо поста, мимо полустанков, через мост и, несмотря на закрытый семафор, Горбов ни на минуту не замедлил хода.

— Одно слово: жарь вовсю!

И паровоз вихрем ворвался на станцию Одесса. Наступило утро.

Через сутки начнется восстание.

Играла кровь у Горбова и он, мечтая о восстании, ласково улыбался своему маузеру, спрятанному в железнодорожном депо.

Глава XXXII

Записки Дройда