Читаем Украсть у президента полностью

– Взятки не было! – не испугался Али.

– Разберемся, – обнадежил Корнышев.

– Чего надо? – спросил со вздохом Рустамов.

– Девочку, – с готовностью сказал Корнышев.

– Я девочку дам. Но ты скажи, зачем ты здесь.

– На отдыхе, – широко улыбнулся Корнышев. – Да ты не дрейфь. Если я отсюда в хорошем настроении вернусь, так я про тебя забуду навсегда.

Али не очень-то поверил, но некуда было деваться.

– Кого хочешь? – спросил он с хмурым видом.

– Эльвиру. Только ты это, – пощелкал пальцами Корнышев. – Ты предупреди ее, чтобы шелковой была. Чтобы не взбрыкивала. Не люблю я этого.

Рустамов вызвал из автобуса Эльвиру и что-то ей втолковывал с глазу на глаз целую минуту, время от времени указывая на стоящего в стороне Корнышева. И когда он закончил свой инструктаж, Эльвира уже дошла до кондиции. Рустамов вошел в автобус, и автобус уехал. Эльвира подошла к Корнышеву и сказала с выражением щенячьей преданности на лице:

– Добрый вечер!

Как будто и не сидели они за одним столом всего лишь меньше часа назад.

– Расслабься, – ухмыльнулся Корнышев. – Пойдем ко мне в номер.

Они прошли в лифт. Пока поднимались на нужный этаж, Эльвира стояла, целомудренно потупив очи. Ни дать ни взять секретарь-референт, сопровождающая своего босса на важную деловую встречу. Корнышев понял, что не ошибся в своем выборе.

Открыв дверь своего номера, Корнышев пропустил Эльвиру вперед и только потом вошел сам. Эльвира стояла в центре комнаты и выжидательно смотрела на Корнышева, ожидая его распоряжений.

– Тут такое дело, – сказал Корнышев. – Ты теперь моя жена. Мы с тобой, правда, не расписаны, живем гражданским браком…

Эльвира нисколько не удивилась и по-прежнему смотрела выжидательно. Видимо, среди ее клиентов попадались такие отвязные фантазеры, что на их фоне Корнышев смотрелся человеком, начисто лишенным воображения.

– Меня зовут Святослав Геннадьевич Корнышев. Запомнила?

– Да.

– Повтори!

– Святослав Геннадьевич Корнышев.

– Мы живем с тобой в Москве на проспекте Вернадского. Я служу в органах. Мы с тобой приехали на Кипр на несколько дней: я по делам, а ты просто со мной за компанию, хотя так никогда не делается.

– Это я тоже должна запомнить?

– Да.

– А зачем?

– Чтобы не попасть впросак. Здесь есть одна девушка, которая должна обязательно поверить в то, что мы с тобой муж и жена. Мне нужно, чтобы она не боялась меня. А семейных людей опасаются реже. И еще у меня к тебе просьба. Ты не будь вот такой зажатой, как сейчас. Веди себя так, как вела в ресторане час назад. Ты приехала на Кипр. Пляж, солнце, у тебя хорошее настроение… Договорились?

Он потрепал Эльвиру по щеке и будто нажал какую-то невидимую кнопочку. Хмурое выражение с ее лица испарилось, она улыбнулась и вдруг подмигнула Корнышеву. Корнышев рассмеялся.

– Молодец! – оценил он. – У тебя мобильник есть?

– Есть.

– Скажи номер!

– Зачем?

– Тебе Али разве не сказал, что ты должна делать все, что я посчитаю нужным?

– Сказал, – подтвердила Эльвира. – Только я думала, что это про другое.

Она усмехнулась. Продиктовала номер. Корнышев занес его в телефонную книжку своего мобильника.

– Ты живешь в этом отеле? – спросил он.

– Да. Мой номер 806.

– Никуда из номера не выходи и все время держи мобильник под рукой. Я могу позвонить тебе в любое время, и тогда ты за две секунды должна примчаться сюда. Ты все поняла?

– Не все.

– А чего ты не поняла?

– Мы с вами спим, – показала Эльвира на широкую застеленную кровать, – или не спим?

– Спим, – кивнул Корнышев. – Но только каждый в своей постельке. Все, до свиданья! Жди звонка!

* * *

Глеб, воспользовавшись тем, что Женя ушла в магазин, вошел в ее комнату. Он никогда не говорил ей, что периодически сюда наведывается, и ни за что в этом не признался бы, хотя ничего постыдного в своих поступках не видел. Лечащий медицинский персонал должен знать как можно больше о жизни своих пациентов, это помогает назначить правильный курс лечения и своевременно его корректировать по мере необходимости, а Глеб как раз и считал, что с Женей у него тот тип отношений, который складывается в паре «врач – больной».

Его интересовало все. Новые вещи, которые появлялись в комнате Жени. Месторасположение старых вещей. Какая-нибудь видеокассета, оставленная Женей на столе, могла подсказать Глебу, что за фильм Женя смотрела накануне допоздна, и почему сегодня утром за завтраком их разговор коснулся именно той темы, которой он коснулся, а не какой-то другой, и откуда в речи Жени появились новые фразы, никогда от нее прежде не слышанные Глебом – из фильма они появились, из этого самого, – и так еще одной загадкой в поведении Жени для Глеба становилось меньше. Или вдруг однажды он мог увидеть неизвестно откуда взявшуюся икону на столе, а рядом – открытый молитвенник, и текст молитвы подсказывал ему, что творилось в душе у читавшего молитву человека.