Читаем Украсть у президента полностью

– У нас забрали Ведьмакиных.

Корнышев хотел переспросить, но тут генерал продолжил:

– И самого Ведьмакина забрали, и всю его семью.

– Кто забрал? – уточнил он.

Вместо ответа Калюжный устремил взгляд куда-то в потолок.

– А какое объяснение? – спросил Корнышев.

– Ведьмакин числится за тюремщиками, и его вернули в родные стены тюрьмы. Теперь вся работа с ним будет вестись по месту отсидки. А его семейство передано в руки специально созданной следственной бригады, которая должна установить, не участвовали ли они в расхищении государственных средств и на какие такие шиши обзавелись недвижимостью на Кипре и жили там безбедно столько лет.

Калюжный ядовито улыбнулся. В полумраке бара его лицо представлялось какой-то злодейской маской.

– Бедные люди, – сказал Калюжный. – Я им не завидую.

Корнышев смотрел озадаченно, и генерал добавил страшное:

– Через пару месяцев Ведьмакин помрет от сердечного приступа. Да и вся его семья сгинет без следа.

– Почему? – растерянно спросил Корнышев.

– Потому что мы хорошо ищем, Слава. Добросовестно. Потому что мы много чего уже нашли.

Теперь Корнышев осознал, что действительно неслучайно они с Калюжным приехали отобедать именно сюда – в полутемный шумный бар, где постороннему не услышать чужого разговора, сколько ни прислушивайся.

– У нас большие изменения, Слава, – сказал Калюжный. – Ребят разобрали по управлениям, там много работы, мы сейчас с терроризмом боремся, не хватает людей. И когда всех террористов переловят, мне людей вернут. Может быть.

И снова не лицо было, а маска.

– Я тебе звонил, – вдруг сказал он.

Корнышев смотрел непонимающе.

– На Кипр тебе звонил, – пояснил Калюжный. – А твой мобильник был отключен.

– Боялся, что засекут. Драпал я оттуда.

– Я хотел тебе занятие какое-нибудь найти, – продолжал Калюжный, будто не слыша собеседника. – Там, на Кипре.

– Какое занятие?

– Любое. Только чтобы ты сюда не возвращался.

– Что происходит, Олег Харитонович? – спросил окончательно сбитый с толку Корнышев.

– Все очень скверно, Слава. Я слишком поздно понял, что к чему. Когда мне поручили эту работу, я ее выполнял, как любую другую. Как привык. Как всегда делал. От меня ждали результата, и я готов был его обеспечить. И слишком поздно понял, что нельзя было так жилы рвать на службе. Что не дай бог нам на след этих денег напасть. Не то что их найти, а даже просто к ним приблизиться не позволят. Не дадут.

– Кто?

– Те, кто эти двадцать пять миллиардов считают своими. Такие деньги просто так не отдают, Слава.

– Они же государственные, – пробормотал Корнышев.

– Были государственные. Но государство абстрактно нарисовано только на политической карте мира. А в жизни государство – это люди. Слесарь в ЖЭКе, машинист в тепловозе, учитель в школе, президент в Кремле. У каждого своя работа. Кому какое дело доверили выполнять. Кому-то доверили двадцать пять миллиардов спрятать. Тоже ничего себе работенка. Хозяин им работу доверил, и они с нею справились. А потом хозяин ушел. И предполагалось, наверное, что эти двадцать пять миллиардов новому хозяину перейдут. Но так не хочется их отдавать. Уж лучше сделать вид, что их вовсе не было. И они в лепешку расшибутся – а денег не отдадут.

– «Они» – это кто? Вы их знаете?

– Конкретно – нет. У меня есть начальство, у моего начальства – свое начальство. Информация от нас идет наверх, и какое из звеньев в цепочке чужеродное – невозможно сказать со стопроцентной уверенностью. Но ошибки нет. Ты делишься со мною подозрениями по поводу Горецкого, я эту информацию передаю наверх, и в назначенный час Илью убивает киллер. Откуда он там взялся? Зачем убивал Горецкого и его приятеля? Потому что эти двое, Илья и его друг, что-то такое поняли про деньги и Женю Нефедову. Они слишком близко подошли. А следующий на очереди ты, Слава, – совершенно неожиданным образом завершил свою речь Калюжный и посмотрел на собеседника печально.

Корнышев даже поперхнулся осетриной, хотя была она мягкой и сочной, и до этой минуты Корнышев управлялся с нею без проблем.

– Ты слишком хорошо работаешь. Результативно, – сказал Калюжный, но звучали его слова как упрек. – Ты по Кипру отработал – любо-дорого смотреть. Ты Катю Ведьмакину, которая тебя должна была ненавидеть, завербовал и использовал на сто один процент. Ты швейцарский след нащупал. Ты Горецкого раскусил и на блюдечке преподнес Нефедову. Ты нашел следы нефедовской фирмы и установил соучредителей фирмы. Ты понял, как работает этот механизм. И уже знаешь, где дальше искать. Тебе этого не простят.

– Я не понимаю, – нахмурился Корнышев. – Вы мне открытым текстом предлагаете поумерить пыл?