Читаем Украинский гамбит полностью

Все были страшно поражены. Даже Сашка Тулупов не посмел, как обычно, хмыкнуть. Из всего услышанного Костя понял, что американцев не заинтересовала запись российских войск. Возможно, они уже об этом знали. А вот танковая дивизия немцев сыграла с нами злую шутку. И зачем я тогда приказал заснять их лагерь? Но даже при таком повороте дел, обвинение в шпионаже предъявить нам будет затруднительно, насколько я понимаю в юриспруденции, думал Костя, хотя у американцев наверняка свои соображения. Так что полковник зря старается и зря берёт нас на понт. Хотя второй раз я бы Сашку снимать танки не послал бы. Впрочем, если бы я знал, где упадёшь, соломки подстелил бы.

Маленький сухой полковник козырнул и ушёл Лейтенант Билл Реброфф скомандовал подчеркнуто сухим тоном:

– Господа, прошу следовать за мной.

– Слушай, а что с нами теперь будет? – спросил Костя, догоняя его.

– Меня из-за вас едва не отдали под суд. Разжалуют до рядового точно, – чуть усмехнувшись, ответил лейтенант. – Всплыло, что мы с тобой пили виски.

– Ну и что? – удивился Костя. – Это предательство?

– Нет, конечно, мы не такие дегенераты, как ты думаешь. Но как выразился наш полковник – тенденция сближения с противником. Стокгольмский синдром. Через три-четыре дня плена я начинаю воспринимать вас как друзей.

Казалось, что он сам не верит своим словам. Костя посмотрел на него внимательнее, но лицо у лейтенанта было непроницаемым.

– По-моему, ты воспринял сразу же.

– Это потому что у меня родители русские. В этом всё дело. Признаться, мне было приятно общаться с тобой и твоими друзьями.

– Так бывает, – согласился Костя.

– Но ведь я давал присягу. Я разделяю идеалы американского народ и правительства. Мне нравится Америка. Это большая и очень хорошая страна.

– Которая почему-то нападает на другие страны, – не удержался Костя.

– Это целесообразная необходимость, – защищался Билл Реброфф.

– Как я тебе сочувствую, – хмыкнул Игорь и взглянул иронически с высоты своего роста.

– Не то слово, – добавила Завета.

– А я умилился, – признался Сашка, – американцы оказались не такими сволочами, как я думал.

– Ну да… – в конце концов растроганно согласился Билл Реброфф. – Я объяснил полковнику, что вы не представляете опасность для США, а он своё: записи бундесвера, то да се… Так что не обессудьте… Вы же снимали танки?

– Снимали… – вздохнул Костя.

– Ну вот видишь, – развёл руками Билл Реброфф, полагая, что уже ничего невозможно изменить.

– Ну и что теперь будет? – спросил Игорь. – Повезёте в Штаты?

– Это на усмотрение командования, – признался Билл Реброфф. – Может, вас в Европе немцы будут судить?

– И всё-таки я не понял, – сказал Костя. – Зачем из-за этого такой сыр-бор?

Лейтенант поморщился, но промолчал.

– Зачем вы потеряли столько людей из-за каких-то журналистов? – повторил вопрос Костя. – Нелогично?

– Ладно, – махнул Билл Реброфф, – всё равно узнаете. Всему причина ваши соотечественники…

– Бандеровцы, что ли? – перебил его Игорь.

– Ну да… – нехотя согласился он. – «Оранжевые». В общем, это было главным условием операции «ковер демократии». Вы им нужны. На вас сделана ставка, не только конкретно на вас, но и на всех тележурналистов, которые попадут в плен. Но вы предпочтительнее…

– Чего?.. – безмерно удивилась даже Завета.

– Вы что, передадите нас националистам? – спросил Костя.

Почему-то он был уверен в таком исходе, ведь ясно же было, что из-за снимков этих чертовых танков осудить не могут, а других причин не было. Поэтому насчёт шпионажа – это явно надуманный предлог.

– Ну да… – кисло согласился Билл Реброфф. – Была б моя воля… Но главное не это. – Он снова повторил: – На вашей кассете обнаружены записи наших союзников. Три часа назад они все погибли. Целая дивизия. Вы понимаете? Пять тысяч человек и куча техники.

– Понимаем… – упавшим голосом ответил Костя. – Но при чём здесь националисты?

– Вы их основной козырь в операции «ковер демократии».

– Лучше бы назвали дорожкой, – мрачно пошутила Завета.

– Чего? – в свою очередь не понял Билл Реброфф.

– То есть вы готовите провокацию? – наконец-то догадался Костя.

– Не провокацию, а операцию «ковер демократии». Нам нужно оправдать своё присутствие здесь и дальнейшее развертывание третьего экспедиционного корпуса. А «ковер демократии»…

– Название дурацкое, – перебил его Сашка.

– Не в названии дело, – заметил Билл Реброфф, – а в сути. Русские убивают украинцев. Геноцид? Геноцид! Поэтому идея состоит в том, чтобы русское центральное телевидение само показало факт этого самого геноцида и тогда весь мир скажет, что русские в очередной раз плохие, это развяжет нам руки, а России будет труднее отстаивать свои позиции и она не ввяжется в войну на стороне Украины.

– Но ведь это же подло?! Ведь здесь идет гражданская война! Здесь убивают всех подряд! – воскликнула пораженная Завета. А те же самые бандеровцы устраивают провокации.