Читаем Уход Мистлера полностью

Я говорил об этом с твоей матерью. Нет, не об Элизабет, конечно, хотя, думаю, она знает, что у меня кто-то есть. О том, что мы с ней не подходим друг другу, и это плохо сказывается на нас обоих. И на тебе тоже. Она сказала, что никогда меня не отпустит. Я не могу идти против ее воли. Она этого не заслуживает. И еще представь, как это скажется на твоих бабушке с дедушкой!

Да они просто с ума сойдут.

К тому же, Томас, не вижу законного способа сделать это. Развестись в Нью-Йорке невозможно. У меня нет оснований. Твоя мать не дала мне повода. Ты не можешь развестись с женщиной просто потому, что она тебя не любит или ты ее. И я никак не могу поехать в Рино или в другое из подобных местечек и притвориться, что живу там, — для того чтобы получить развод в штате Невада. Тогда пострадает фирма. Впрочем, один мудрый человек посоветовал мне не зацикливаться на разводе, раз мать не соглашается. Так что, если женюсь на Элизабет, стану двоеженцем.

А ты действительно любишь ее?

Только ее и тебя, никого больше. С ней я чувствую себя счастливым.

Тогда почему не живешь с ней? На Девятнадцатой улице есть кирпичный дом, который тебе всегда так нравился, с гаражом для автомобилей. Можете поселиться там, а я, когда буду приезжать, займу второй этаж.

И об этом тоже думал, хотя в голову не приходило, как это удобно — иметь гараж под домом. Нет, это невозможно, Томас. Разразится скандал. Мне придется сложить полномочия главы банка. А мой долг — продолжать управлять им, потому что это наш семейный бизнес. Элизабет согласна с этими доводами. К тому же она вовсе не уверена, что ей хочется жить в Нью-Йорке.

Тогда брось этот банк и живи в Париже. Тебе же там всегда нравилось.

Знаешь, Томас, мы с Элизабет много раз обговаривали все эти вещи. Ты уж поверь! И я, честно говоря, немного ошарашен тем, как легко ты отнесся к мысли, что я могу бросить мать и банк. Нет, скорее, благодарен. Такое твое отношение многое упрощает. Видишь ли, мы с Элизабет решили, что все равно будем жить вместе, но только тайно. В Париже, ну и во время ее приездов в Америку. Она только что купила квартиру в Нью-Йорке. И от матери не имеет смысла это скрывать. Достаточно, чтобы мы с Элизабет соблюдали правила приличия и не позорили ее.

Я бы никогда не смог так жить.

Надеюсь, что и не придется. Но для этого надо быть очень уверенным в себе и женщине, на которой собираешься жениться. Знаешь, нам надо обсудить две вещи. Первая — это мои с Элизабет отношения. Я не рассказывал о ней прежде, потому что ты был еще слишком молод. И еще хотелось, чтобы ты сначала увидел ее, до того как я тебе расскажу. Увидел и понял, какая она чудесная. И вот это произошло. Теперь другое, это тоже очень важно. Я хочу, чтобы вы с ней стали настоящими друзьями. Даже больше, чем просто друзьями. И тогда мне удастся соединить двух самых своих любимых людей на свете. Она всегда придет тебе на помощь. Ты можешь доверять ей всегда, даже когда меня уже не будет. И нечего строить огорченную мину, будь уверен, я еще собираюсь пожить на этом свете. И никому никогда не рассказывай о том, что я сейчас скажу тебе. Но ты должен знать это. Она спасла меня от немцев, перед самым началом вторжения. А в тех обстоятельствах это означало нечто большее, чем просто спасти мне жизнь. Сейчас она придет, и ты увидишь у нее в петлице маленькое красное сердечко, если, конечно, она будет в жакете. С платьями она его не носит. Это орден Почетного легиона. Возможно, она единственная женщина на свете, получившая эту высокую награду за подвиг, который совершила еще практически школьницей.

Что за подвиг?

О, то было очень опасное задание, требующее не только ума, но и отчаянной храбрости. Она не любит упоминать об этом, но, возможно, когда-нибудь расскажет тебе сама. И вообще, старайся принимать вещи таковыми, какие они есть. Если сможешь полюбить Элизабет, это восполнит многое из того, что она потеряла в этой жизни. Лично я знаю, что исполняю свой долг. Но если взглянуть под другим углом, меня можно обвинить в слабости и эгоизме. В точности Вронский, вот только без его шарма. А она отдает мне всю себя, без остатка.

Но как ты можешь позволить ей это, отец?

Я же сказал тебе, я люблю ее. Она любит меня.