Читаем Уинтроп был упрям полностью

Он помог мистеру Миду подняться и, держа его за локоть, направился через луг к трибуне. Другие участники визга оживленно болтали, стряхивая с себя пыль и восстанавливая дыхание. Побывав в душевой кабине, специалист по внешним сношениям снова почувствовал себя самим собой. Правда, чего-то в нем недоставало с того мгновения, когда в руке его оказалась нога механической жертвы, он старался убедить себя, что остался тем же Оливером Мидом, хорошим мужем и отцом, преуспевающим бизнесменом, одним из столпов общества. Но это не помогало. Отныне и до конца своих дней он стал также и… Ему стало страшно употребить это слово. Надо было во что-то одеться. Быстро.

— Вероятно, это вам очень помогло, — произнес мистер Сторку, выслушав объяснения мистера Мида о тех побуждениях, которые им двигали. — Я бы не беспокоился. Вы такой же, как и все остальные из вашей эпохи. А вот одежду вашу вымели с поля с прочим мусором, оставшимся после визга.

— Что же мне делать? — застонал мистер Мид. — Не могу же я идти домой в таком виде!

— Почему? — весьма удивился представитель правительства. — В самом деле не можете? Очаровательно! Ну что ж, станьте под этот автомат. Как я полагаю, вам больше по вкусу одежда двадцатого века?

Мистер Мид кивнул и недоверчиво поместил свое тело под указанный механизм.

— Пожалуйста, что-нибудь пристойное, такое, чтобы я мог носить.

Мистер Сторку быстро произвел настройку на пульте. Из машины послышалось легкое гудение, и прямо сверху на ошеломленного толстяка свалился комплект парадной черно-белой вечерней одежды. Еще через мгновенье эта одежда трансформировалась в совершенно иной наряд: туфли стали сапогами до бедер, смокинг вытянулся и превратился в зюйдвестку. В таком наряде в самую пору занимать место на мостике китобойного судна.

— Хватит! — взмолился мистер Мид, когда дождевик начал уменьшаться до размеров футболки. — Остановитесь на чем-нибудь одном!

— Вы это сумеете сделать сами, если попытаетесь укротить свое подсознание, — пояснил мистер Сторку.

Тем не менее он добродушно трахнул по боковой поверхности машины, после чего одежда мистера Мида приняла вид твидового пиджака и панталон для гольфа, модных в середине 20-х годов.

— Так лучше?

— Да.

Он хмурился, но все-таки это было нечто удобоваримое, а как только удастся вернуться домой…

— Послушайте, Сторку, — начал мистер Мид, стараясь забыть о своем непристойном поведении на Поле для Визга. — У нас неприятности с этим Уинтропом. Он не хочет возвращаться назад.

Они стояли на краю лужайки. На противоположном ее конце начинался новый визг.

— Ну и что? — равнодушно спросил мистер Сторку. Он протянул руку в сторону обнаженной толпы. — Поймите, еще два-три таких сеанса, и ваша психика будет в прекрасной форме. Хотя, судя по вашему виду, больше бы подошел Стадион Ужаса. А почему бы, в самом деле, не попробовать? Почему бы прямо сейчас не отправиться туда? Одна первоклассная серия приступов панического страха, и вы будете абсолютно…

— Спасибо, нет! С меня и этого достаточно. Состояние моей психики — это сугубо мое личное дело.

Светловолосый мужчина понимающе кивнул.

— Разумеется. «Состояние психики индивидуума является его личным делом и не может находиться в юрисдикции какого-либо другого лица», — процитировал он. — Я просто хотел дать вам дружеский совет.

Мистер Мид заставил себя выдавить улыбку. При этом лацканы его пиджака поднялись и нежно погладили подбородок.

— Я нисколько не обижаюсь. Однако, что вы думаете предпринять в отношении Уинтропа?

— Предпринять? Ничего. А что мы в состоянии сделать?

— Вы в состоянии принудить его вернуться назад! Вы здесь представляете правительство, не так ли? Правительство, которое пригласило нас сюда и отвечает за нашу безопасность.

На лице мистера Сторку отразилось недоумение.

— А разве вам что-либо угрожает?

— Вы понимаете, что я имею в виду, Сторку! Наше благополучное возвращение. Правительство несет ответственность за это.

— Но только не в том случае, когда ущемляются желания и свобода действий другого совершеннолетнего лица. Я просто процитировал вам, друг мой, одну из статей Положения 2314 года. Принуждение не может применяться к взрослому мужчине. Даже к официальным уговорам можно прибегать только в определенных, весьма ограниченных случаях. Здесь, определенно, такой случай не имеет места. Должен вам сказать, что к тому времени, когда ребенок завершает прохождение нашей системы воспитания, он является гармоничным членом общества, заслуживающим доверия.

— Ну чем не настоящая, залитая неоном утопия, — насмешливо ухмыльнулся мистер Мид. — Не нужна полиция, чтобы охранять жизнь и собственность, не нужно никого никуда направлять… Ну что ж, это ваш мир, он вам нравится. Суть вовсе не в этом. Неужели вы не понимаете, Сторку, что Уинтроп не является гражданином вашего мира?

— Но он прибыл сюда по приглашению, в качестве гостя. И имеет полное право на защиту со стороны наших законов.