Читаем Уинстон Черчилль полностью

К тому времени реальностью стало использование в ходе военных действий химического оружия. Впервые оно было применено немецкими войсками 22 апреля 1915 года при сражении вблизи бельгийского городка Ипр. Тогда германские войска атаковали противника хлором, а двумя годами позднее использовали горчичный газ, получивший впоследствии название «иприт». Однако и противники Германии не брезговали применением этого негуманного, по современным представлениям, средства ведения войны. Не был исключением и Уинстон Черчилль. Мнение военного министра по поводу возможности применения отравляющих газов против повстанцев бунтующих колоний, например, было следующим: «Я не понимаю этой щепетильности в вопросе о применении газа. Мы приняли позицию недавней мирной конференции, на которой были приведены доводы в поддержку использования газов как метода ведения войны. Я целиком поддерживаю использование отравляющего газа против дикарей. Устрашение будет столь действенным, что число жертв можно будет свести к минимуму. Нет необходимости использовать лишь наиболее смертоносные газы: можно применять и такие, которые лишь только выведут противников из строя на продолжительное время».

В то же время Черчилль произносит речь, резко контрастирующую с обычным его боевым настроем: «Человечество никогда еще не было в таком положении. Не достигнув значительно более высокого уровня добродетели и не пользуясь значительно более мудрым руководством, люди впервые получили в руки такие орудия, при помощи которых они без промаха могут уничтожить все человечество. Таково достижение всей их славной истории, всех славных трудов предшествовавших поколений. И люди хорошо сделают, если остановятся и задумаются над этой своей новой ответственностью. Смерть стоит начеку, послушная, выжидающая, готовая служить, готовая смести все народы «en masse»[1], готовая, если это потребуется, обратить в порошок, без всякой надежды на возрождение, все, что осталось от цивилизации. Она ждет только слова команды. Она ждет этого слова от хрупкого перепуганного существа, которое уже давно служит ей жертвой и которое теперь один-единственный раз стало ее повелителем».

Во время пребывания Черчилля в должности военного министра он предпринял неожиданное для своего поста рвение, стремясь сократить военные расходы. Однако наиболее заметным его деянием в этот период все же стала военная интервенция Великобритании в Россию. Английские войска, наряду с армиями других европейских стран, вмешались в ход гражданской войны и выступили против коммунистического правительства Советской России. Черчилль был в то время ярым антикоммунистом (Ленин называл его «величайшим ненавистником Советской России») и высказывался о необходимости «задушить большевизм в зародыше». Вот что он писал о приверженцах коммунистической идеи в 1918 году: «Россия низведена большевиками до животного состояния, до варварства. Большевики поддерживают себя кровавыми убийствами… Цивилизация полностью уничтожена на гигантских территориях, а большевики ведут себя подобно кровожадным бабуинам среди руин городов и трупов своих жертв». Черчилль считал борьбу с большевизмом чем-то вроде крестового похода. В условиях внутренних противоречий между членами Кабинета министров ему удавалось добиться усиления английского военного присутствия в России, несмотря на то, что эту экспедицию не поддерживала ни одна из политических сил Англии. Забавный курьез истории – пройдет всего два десятка лет, и уже большевики будут требовать от Черчилля десантирования на территорию Советской России Британского экспедиционного корпуса. А Черчилль в 1945 году скажет Сталину: «Вы должны быть мне признательны, что я организовал интервенцию 14 держав. Без этого у вас не было бы сильной Красной армии, которая ныне успешно бьет немцев».

Когда все же в 1920 году Великобритании пришлось вывести свои войска из России, Черчилль настоял на военной помощи Польше. Однако его требования использовать британские войска против большевиков привели к охлаждению отношений с Ллойдом-Джорджем.