Читаем Удивительные истории полностью

Это удивительная история, написанная автором-универсалом, господином Вольфом. Эфир — то, о чем мы знаем «чуть меньше, чем ничего. Но его волны — радио-волны — дали возможность господину Вольфу сочинить эту таинственную историю, которую мы и представляем вашему вниманию. Эта история затрагивает мир волн эфира, мир радио-любителей. Но эта история также о разуме человека. В то время как наука открывает великие тайны природы, люди продолжают воровать, обманывать и убивать. Уж так устроен наш мир. Разум каждого из нас очень ограничен, и наши привычки и течения мысли такие же неуклюжие, как у вора, героя нашего автора, которого он использует, для больше его контраста. История хороша. Читайте.

Хьюго Гернсбек

Я не ученый. Банки — вот моя работа. Всякие сейфы, ну, вы понимаете. Нитроглицерин сварить можете? «Сапоги должен тачать сапожник». И я свое дело знаю, а в чужие носа не сую. Но теперь, когда они связали меня и засадили в тюрягу, делать особо нечего, я вот сижу и записываю, все что помню, про то дело. Чтоб хоть бы самому что-то понять, Вы, то про это в газетах читали. Репортеры вокруг меня отплясывали, чтоб я им слил все, что знаю. Не на того напали. Я потому и жив, что умею свой язык за зубами держать.

Загремел Проктор в дурку. Три психиатра, или как там называют, умников этих, которые решают, слетел ты с катушек или нет, единогласно записали его в безнадежно чокнутые. Но кто я такой, чтоб с докторами спорить? Если они говорят, что он — псих, он — псих, это — все. Но как то раз меня угораздило ночью попытаться спереть его сейф. Вы могли бы задаться вопросом, зачем мне лабораторный сейф? Мне ни к чему. Но забашлять за него, мне забашляли. В итоге я им сейф, а они мне бабки, ясно? Я не стукач, не скажу, кто мне заплатил. Просто бригада хороших парней, меня попросили, а я всегда готов…

Я не стал тратить время на то, чтоб ходить вокруг да около. У нас не было никаких общих знакомых с Проктором, чтобы он мог подставить меня. Этим ребятам просто дешевле было купить его формулы у меня, чем у него. Так или иначе, я с кульком взрывчатки влез в окно его лаборатории.

Скажу прямо: Проктор может быть дурак, но он не болван. Я ожидал сигнализации, хитрых ловушек, в общем всякой такой хрени. И я подготовился. Но Проктор все равно меня поймал, как щенка. И если это не его машина, как, черт подери, еще вы объясняете все это?

Я работал по старинке… и что? Сейф был довольно таки большой, но я решил, таки унести его. И вот, пру я этот ящик, и тут щелчок и свет прямо в глаза! Вас когда-нибудь с поличным брали? Да еще с сейфом? Если нет, так попробуйте, впечатления незабываемые!

Даже прежде, чем я смог видеть, мой разум начал лихорадочно искать выход. Когда же мои глаза смогли хоть что разобрать, я увидел Проктора. Стоит он такой в наушниках, а сзади за ним длиннющий провод. И тут я замечаю с радостью, что он не взял револьвер.

Так или иначе, я решил рискнуть. Выхватываю свою пушку, быстро как умею, и ору:

— Ни с места! Молчать! Иначе позавтракаешь в аду!

А этот умник улыбается. Прикиньте? Стоит у меня на мушке и улыбается. И, приятель, когда Проктор улыбается, это кранты, сразу хочется уползти в угол и не отсвечивать. И затем он говорит:

— Убери оружие, мой мальчик, все равно оно не заряжено.

Прикиньте? Это так и было, но как он-то знал это? Блеф? Это — то, что я думал и на что надеясь, продолжил угрожать.

— Только двинься, — прорал я. — И тогда ты обнаружишь, что ты — плохой ясновидящий.

Он снова мне улыбнулся. А меня уже озноб колотит.

— Пистолет не заряжен, — говорит он очень спокойно и делает несколько шагов ко мне.

Я не стреляю. Все еще надеюсь взять его на понт. Бесполезно. Он откуда-то знает, что маслин у меня нет!

— Твоя взяла, — говорю. — Пушка не заряжена. Но я могу убить вот этим, — и достаю взрывчатку.

Тот улыбается снова. Его рука лезет в карман. Он вытаскивает небольшую бутылку, примерно такого размера, как пузырек для пилюль.

— Это, мой друг, такая штука, формулу чего ты как раз пытаешься украсть, — говорит он. — Если я только брошу эту склянку к твоим ногам, то ты никогда больше не станешь пытаться красть формулу снова, по крайней мере на этой планете.

Он тогда победил.

— Хорошо, звони в полицию, — и я бросил оружие на пол. — Я сдаюсь.