Читаем Удар змеи полностью

— Милости просим, гости дорогие, — принимая поводья, поклонился самый старший из них, лет пятидесяти на вид, с редкими седыми волосами.

— Милости просим, — на таком же чистом русском языке поздоровались остальные.

— Невольники, что ли? — сообразил Зверев.

— Бог милостив, — перекрестился старший и опасливо оглянулся на дом. — У фряга еще ничего. Чай, не сарацин. Дозволь покои лучшие тебе показать, боярин. Самые достойные, что токмо в доме есть.

Раб передал повод своим товарищам, сам с поклоном указал в сторону барака.

— Что это такое?! — повысил голос Андрей. — Ты куда родовитого князя упечь намерен?!

— Не сомневайся, княже, — вскинул руки служка, опять нервно глянув в сторону дома, — здесь все покои самые ни на есть наилучшие! А что неказисты с виду, так это дабы сарацины не просились. Откель у степняков здешних немытых серебро за палаты дорогие платить? Хозяин и христиан честных, и купцов заморских, и сородичей своих завсегда сюда селит. Дом же для утехи татар здешних стоит. Магометяне, они внешним лоском прельщаются, достойными себя мнят. А что светелки в доме плошее, так то им невдомек. И угощение любое тебе принесем, княже. Хочешь, сарацинское, а хочешь и ветчину, али вино пряное, что законы сарацинские запрещают, принесем? Они пусть давятся кониной своей под шатром, вам же любую снедь приготовить можем…

— Как тебя зовут, смерд? — князь присмотрелся к рабу внимательнее.

— Козелло, княже, — приложил руку к груди невольник.

— Ка-ак?! — от неожиданности Зверев забыл про недовольство. — Ты из каких краев сюда приехал?

— Черниговским в отрочестве был, — вздохнул старик. — То не по крещению имя, то хозяин назвал. Так ему больше нравится. Меня Козеллой назвал, его вон — Роберто, а его — Анжелино, — указал он на товарищей, ведущих скакунов в стойла. — Ты, я сразу понял, князь знатный, господин. Дозволь самую лучшую комнату нашего двора тебе покажу? Дорогая, не скрою. Но отдохнешь со всеми утехами и сладостью.

— Из утех я предпочел бы просто баню, — сразу оградил себя от соблазнов Зверев.

— Прости, княже, нету бани у нас. Только мыльня с бочкой и простынями. Нету бань на родине хозяина нашего. По обычаю своему он все здесь делал. Но ты не думай, в ближних дворах и такой радости нет. Тяжко тут с водою, вот и берегут. Так показать покои лучшие, княже?

— Покажи, гляну, — разрешил словоохотливому невольнику Андрей. — Коли и вправду хороши, могу и задержаться. Давно уже в тепле не спал. Тепло в покоях?

— Как есть тепло, княже, — закивал невольник. — Хозяин трубы медные от печи протянул. Большие. Как печь на кухне топят, так по ним воздух горячий в покои идет. И дальше, в людские. Печь же постоянно в работе. Рази на постоялом-то дворе она остынет? Тепло будет, княже. Это в доме так, — он небрежно махнул рукой, — что через дверь просочится, тем и греются. Татарам все едино, они и в снегу не мерзнут. Сам увидишь, княже. Хозяин о соплеменниках своих больше заботится, нежели о магометянах проклятых.

— Забавные у вас порядки, — хмыкнул Зверев. — Ну, коли так, веди.

Черниговский уроженец с итальянским именем с готовностью пробежался вперед, приоткрыл вторую от дома дверь барака, заглянул внутрь и тут же отпрянул, распахивая ее перед гостем на всю ширину:

— Поберегись, княже, ступенька.

Андрей пригнул голову, входя в неожиданно светлое помещение, спустился вниз по ступенькам из песчаника и едва не присвистнул от удивления. Он попал не в крохотную норку, какими казались комнаты снаружи, а в настоящий дворец. Свет сюда падал из десяти окон — пять выходили во двор, еще пять куда-то наружу, через промасленную ткань было не видно. Четыре резных столба поддерживали расписной потолок, стены украшал набивной шелк, похожий на китайский, пол устилали ковры, кровать скрывалась под балдахином. Кроме того, здесь были стол со стульями, тяжелый шкаф с выпуклыми дверцами, вычурно изукрашенное бюро, несколько обитых сукном скамеек у стен.

— Кто из христиан и иноземцев про наши светелки ведает, — вкрадчиво пояснил невольник, — завсегда к нам на отдых заворачивает. Татарские дворы на постой али вовсе не возьмут, али в хлеву ночевать заставят, или иначе опозорить постараются. Велишь воду для мыльни согреть?

— Грей, — согласно кивнул Андрей, расстегивая пояс. Тут и правда было довольно жарко. — Сундук с саней сюда перенеси. И пищали. Неча им без присмотра оставаться.

— Пищали? — как-то странно шмыгнул носом Козелла. — Сделаю.