Сыщик посмотрел на бабу, показал ей кулак, и та шустро спряталась.

– Давайте, Терентий Михайлович.

– Нет, пусть Лыков замарается! – крикнул убийца. – Я ему во сне буду являться!

У сыщика потемнело в глазах. Так хотелось подойти, положить руки на шею и сжать что есть силы… Он с трудом сдержался.

Коллежский советник отвернулся к окну. Он успел увидеть, как урядник со зверским лицом садится Степке на грудь. За спиной слышались хрипы, шум борьбы, потом все стихло.

– Можно, Алексей Николаевич.

Сыщик повернулся. Маккавеев был совершенно спокоен, будто не человека задавил, а выпил стопку водки. А впрочем, где тут человек? Бешеная собака.

– Ну вот, я вам даже и не понадобился, – вздохнул Лыков. – Вы и без меня бы справились. Зря приезжал.

– Вдвоем легче, – не согласился урядник. – Степка нелюдь, на нелюдя напарник нужен, иначе опасно.

– Значит, я пригодился?

– Еще как!

– Но вы, Терентий Михайлович, меня в рапорте не упоминайте, пожалуйста. Вообще. Хорошо? Я в отпуске и никогда тут не был.

– Как скажете.

– А баба?

– Баба будет молчать. У нее теперь заступника нету… Правда, Машка?

Та зарыдала в голос, не выходя из-за печки.

– Пора, – сказал Лыков, глядя на часы. – Иначе на поезд опоздаю.

Полицейские взяли тело за руки, за ноги, не забыли и сумку с бомбой. В темноте понесли убитого к пролетке. Из окон на них смотрели, но выйти на крыльцо никто не решился.

Алексей Николаевич успел к поезду до Курска. Урядник проводил его. На перроне мужчины крепко пожали друг другу руки. Хотели что-то сказать, но говорить оказалось нечего… Пустой беседой завершать знакомство не стали, и сыщик уехал.

У него оставалось от отпуска еще полторы недели, и Лыков чуть не отправился в Париж к дочери. Но передумал. Пугать ребенка простреленной шеей? И так газеты каждый день пишут о новых жертвах террора в России. Заявиться в Нижний Новгород, навестить могилу родителей? И напугать уже сестру… И коллежский советник выбрал Варнавин. Там Титус, ему ничего не страшно. Осень, рыжики пошли… Ветлужской стерляди поудить… Хорошее занятие для отпускника. Сыщик давно мечтал поймать мерную стерлядь[73], да все не удавалось. Может, сейчас повезет? Кроме того, Яша говорил, что паровая машина на лесопилке устарела. Нужно принять решение на десять тысяч рублей и не ошибиться. Вот и повод для поездки, настоящий, ненадуманный! Поручики пускай служат, а папаша защитит их интересы.

В Москве Лыков взял билет через Галич до Шарьи. Только что построенная Вологодско-Вятская дорога упростила путь до Нефедьевки. Коллежский советник даже успел купить новые каучуковые блесны на ветлужских щук и поехал отдыхать. За весь отпуск он ни разу не вспомнил о Варешкине.

Шведская куртка

Утром 19 декабря 1916 года Антон Макушкин, как обычно, зашел в гараж МВД. Возле моторов уже возились товарищи Антона, такие же шоферы. Макушкин двинулся было к своему авто, но его перехватили. Сторож гаража, долговязый Васька Демин, снова принялся канючить:

– Антон, ну будь же человеком! На один вечер всего! Утром верну!

Демин давно просил у приятеля его шведскую куртку. Он обхаживал новую пассию и хотел пофорсить. Действительно, эти куртки украшали любого мужчину! Они полагались лишь авиаторам и самокатчикам, но чаще их носили тыловые крысы… Антон случайно раздобыл кожанку и делиться ею не собирался. Поэтому он отмахнулся и прошел к автомобилю с приметным цилиндрическим капотом. Погладил решетку радиатора и сказал вполголоса:

– Здравствуй, соколик!

Это был «Делоне-Бельвиль» особой модели – 70 SMT. Любимый мотор государя! Таких всего четыре в целом Петрограде. Три стоят в Императорском гараже, а четвертый – здесь. И водит его Антон. Мощность шестицилиндрового двигателя – семьдесят лошадиных сил. Способен разгоняться до ста верст в час. Внутри аж девять педалей и рычагов. Два тормоза – правый и левый; особый «горный» тормоз, он же упор; акселератор; педаль усиленной подачи масла; пневматический свисток; рычаг запуска двигателя; рычаг пневмодомкрата; педаль подкачки шин. Автомобиль запускается сжатым воздухом и может проехать на нем несколько верст. И передача не устаревшая, цепная, а карданная. Мечта, а не мотор!

Но гладить «соколика» Антону долго не пришлось. Явился министерский курьер и сообщил:

– Выезжай сей же час! Лыков ждет тебя на главном подъезде!

Статский советник Лыков был начальником Макушкина. Руководитель Восьмого делопроизводства Департамента полиции, большой человек! Можно сказать, с нуля создал общероссийский уголовный сыск. До этого каждый был сам за себя, отделения варились в собственном соку. Взаимодействия не было, и жулики легко скрывались, переезжая с места на место. Лыков и его приятель Лебедев придумали единую службу. Она руководила отделениями, снабжала их сведениями, методиками и обучала кадры. Все это шофер знал от департаментской молодежи. Сыщик от бога, Лыков пользовался там большим авторитетом. Да еще и человек приличный, не зазнается…

Антон лихо подкатил к подъезду, взял пассажира. Тот был чем-то сильно озабочен.

– Давай к Большому Петровскому мосту.