Он не шевельнулся, когда гаишник в мокром бронежилете указал им путь в тупик. Четверо серых автоматчиков закончили обыск очередной машины и приступили к микроавтобусу. Один встал со стволом наготове в стороне, трое приблизились к машине с разных сторон. Грязев ждал щелчка в замке на двери и команды предъявить документы. Выгонять под дождь мирную пару в белых нарядах было бы преступно… Замок щелкнул, дверь распахнулась.

— Всем выйти из машины! — был приказ. Их поставили руками на кузов, рядышком. Мангазова и водителя — с другой стороны. Один омоновец нырнул в салон, двое занялись личным обыском. Грязев неожиданно пожалел, что на улице дождь и пустырь за насыпью дороги, по которому придется удирать, в лужах, грязных колеях и высоком прошлогоднем репейнике. Пропал белоснежный костюм! Поди, и не поносить больше такого…

— Прощай, Лариса, — сказал он, когда омоновец в беспалых грязных перчатках стал приближаться к нему.

Она не расслышала или не успела никак среагировать на фразу, брошенную вполголоса и как бы ненароком. Грязев обернулся к омоновцу и замер с открытым ртом… Перед ним был майор Вася Крестинин. Его задубевшую на ветру и холоде красную физиономию невозможно было спутать. Грязев знал, что Васю пригласили в «Альфу», которая не имеет никакого отношения к ОМОНу и подобным проверкам на дорогах… Крестинин сделал ему знак — «не вижу», с ленивой строгостью предупредил:

— Стоять спокойно… Личный обыск.

И полез щупать грязными лапами белую пару. Едва уловимым движением опустил что-то во внутренний карман пиджака. И тут же перешел к Ларисе, ощупал грудь, талию, путаясь в складках, бесцеремонно и грубо провел руками по ногам, скрытым под тканью.

— Свободны, в машину, — буркнул он и тяжелый, как шкаф, надменно побрел вперед.

Грязев еще стоял, опираясь на кузов микроавтобуса, и подавлял страстное желание выматериться.

— Мы свободны, милый, пойдем, — Лариса взяла его под руку. — Дождь идет… А чтобы не простудиться, мы выпьем коньячку!

Он сделал физиономию Паши-дурачка и радостно засмеялся…

Глава 8

Когда генерал приехал на свою новую квартиру, жена была уже там, что-то расставляла, разбирала гору сваленных вещей и новым жильем была недовольна: до метро шесть остановок на автобусе, недалеко день и ночь гудит кольцевая дорога, и вообще и в частности… Зато Катя испытывала восторг, потому что получила отдельную комнату с видом на сосновый бор, потому что ее в связи со «смертью» отца срочно перевели на заочное отделение, и еще, и еще… Генерал удовлетворился тем, что квартира была соединением двух двухкомнатных с выходами в разные подъезды и можно было незаметно исчезать через черный ход. Остальное ему сейчас было безразлично…

Целый вечер сидели и как-то отвлеченно решали, собирать новоселье или нет. Вроде бы надо: сменили квартиру, номер телефона, фамилию, образ жизни, привычки и пристрастия, знакомых и друзей — причин достаточно, чтобы устроить хоть какое-нибудь торжество. Сошлись на компромиссе — пригласить Сыча для папы, одинокую сестру мамы — для мамы, а для дочери — Тучкова, выплаканного, затребованного в истериках и ультиматумах. Что она только, дура, нашла в нем…

Назначили день, час и стали готовиться, поджидая гостей. Однако среди ночи приехал полковник Сыч, прошел к генералу черным ходом и чуть ли не с порога сообщил, что вакуумные заряды с трикотажной фабрики «Гюльчатай» бесследно исчезли при невыясненных обстоятельствах и, вероятнее всего, вывезены в неизвестном направлении. На всех дорогах, ведущих в Чечню, выставлены специальные милицейские наряды, в составе которых есть профессиональные саперы, проверяются автомобили, поезда, отдельные граждане, но это вряд ли что даст. Скорее всего, эти заряды огромной разрушительной силы остались в России. Их перевезли к «потребителю», который будет владеть «игрушками» хоть до скончания века и при необходимости шантажировать любое правительство — вакуумные бомбы можно без труда заложить на территории химически вредных производств и даже на атомных станциях, где их практически невозможно будет отыскать с помощью даже самых новейших приборов. Обычно земля на таких территориях насыщена металлом в виде всевозможных коммуникаций, железобетонных изделий и просто металлолома, оставленного после строительства.