Читаем Удар «Молнии» полностью

Все это проходило и проносилось мимо него, становясь своеобразным фоном собственных горьких размышлений. Он не лез в толпы и, если было возможно, обходил города и большие села стороной, хотя в кармане лежали надежные документы специального корреспондента немецкой газеты и паспорт гражданина объединенной Германии. Его задерживали, а точнее, останавливали несколько раз — то патруль, то просто какие-то вооруженные люди, но пока не делали попыток захвата: вероятно, немецких журналистов здесь уважали, и не считали их товаром, как российских. Передвигаться пешком было несолидно, хотя и безопаснее, к тому же, болели ноги, и Грязев на третий день путешествия прямо на дороге купил простреленный, с окровавленными сиденьями, дизельный «фольксваген» и таким образом решил еще одну проблему — ночлега. Ездить по Чечне можно было лишь в светлое время суток, ибо с сумерками вступал в силу закон североамериканских прерий начала прошлого века — сначала стреляли, а потом разбирались в кого.

Следов, которые можно было отнести к «Молнии», находилось достаточно и помимо тех, на которые указывал начальник контрразведки двести пятой бригады. Кто-то продолжал войну, пусть и партизанскую, но профессионально, хотя в ней сейчас не было никакого смысла, если не считать месть за опозоренную Россию. Именно так можно было расценить теракт, произведенный в районе Бамута: неизвестные мстители выследили депутата Госдумы, прибывшего в Чечню с тайной миссией, и хладнокровно расстреляли из гранатометов его машину. Кроме депутата, носившего прозвище Кастрат, в машине погиб некий гражданин Иордании и два охранника — афганские моджахеды. Официальные власти Ичкерии почему-то не кричали о «руке Москвы», а тщательно скрывали сам факт теракта, лихорадочно отыскивая его исполнителей. Еще через пару дней на дороге в районе Аргуна случайно был обнаружен мощный радиоуправляемый фугас — и здесь кого-то поджидали. Пока ездили за саперами, неуловимые диверсанты-террористы подорвали заряд, чтобы скрыть свои следы, что говорило о постоянном наблюдении за этим участком дороги.

Грязев рыскал по дорогам вокруг Грозного, пока сам не стал жертвой теракта: средь бела дня по пути в Кень-Юрт его остановили бандитским способом, рассыпав на асфальте резаную колючую проволоку, и едва он успел вывалиться из кабины, как машина разлетелась в лохмотья и вспыхнула высоким факелом. Саню швырнуло взрывом в кювет, посекло стеклянным горохом и слегка контузило, так что он несколько минут не мог встать на ноги, потеряв ориентацию, и потому уползал в придорожные кусты на четвереньках. И еще не успел прийти в себя толком, как увидел террористов — две расплывчатые фигуры, обвешанные оружием: видимо, заметили, как выскочил из машины и уполз. Шли прямо на него, искали стволами цель. Ловкие, пружинистые, сильные, но… чужие, обученные по программе десантников: иначе бы не полезли в кусты друг за другом. Будь сейчас у Сани оружие — одна короткая очередь, и завалил бы обоих.

Они ползали по кустам совсем близко — один азартно, другой лениво, кое-как. Лица затянуты трикотажными черными масками, но бушлаты простые, солдатские, пятнистые от копоти и грязи. Сверху — новенькие разгрузочные жилеты, напичканные магазинами. Командовал тот, что крался впереди, делал знаки рукой, изредка что-то громко шептал, и как командир, двигался налегке, с автоматом и парой пистолетов, по-ковбойски висящих на бедрах. Зато второй был буквально навьючен оружием: кроме камуфлированного объемистого рюкзака за плечами — четыре разовых гранатомета, один автомат под мышкой, другой на животе и еще два подсумка с гранатами к подствольнику. Четверть часа террористы-неудачники рыскали вдоль дороги, пока вдали не послышался гул приближающегося грузовика. «Ковбой» выматерился по-русски, неожиданно дал пинка своему оруженосцу, и они тут же скрылись из виду.

Часа полтора Саня шел за ними, отмечая, что вояки эти отлично знают местность, легко передвигаются и умеют ходить скрытно, часто проверяя, нет ли погони. Они стороной обошли деревушку, пересекли сады, изуродованные танковыми гусеницами, заскочили в «зеленку» и здесь потерялись. Еще целый час Грязев ходил по лесу, отыскивая следы, и внезапно наткнулся на парней уже в сумерках. Они теперь шли нагруженные мясом — кажется, успели удачно поохотиться. Наконец, они притащились на свою базу — подпольный нефтеперегонный заводишко, явно побывавший в огне. Искореженные трубы и стальные конструкции, разорванные цистерны от бензовозов; уцелел врытый в землю каменный сарай, стоящий на отшибе. Скоро оттуда потянуло дымом и запахом жареного мяса, и Саня подобрался вплотную к этому логовищу: пища наверняка притупила бдительность часового, маячившего на крыше.

Мало того, часовой оказался безоружным и не сопротивлялся, когда Грязев снял его с поста и оттащил в угол. Молодой, лет двадцати, парень оказался безропотным и каким-то заторможенным, несмотря на приличный рост и крепкое, тренированное тело. Вероятно, это был «оруженосец», значит, «ковбой» оставался в сарае и соваться туда было опасно.