Читаем Удар «Молнии» полностью

— Чечня — это Россия, генерал. Воюет с империей больше четырехсот лет. А за это время напиталась психологией великого народа, коли в состоянии воевать с великим. Это только Сталину удалось за одну ночь укротить ее и вывезти, вырвать из собственного космоса. Диктатор, считай, русский генерал. Так что драться нам придется с самим собой. Смирить же себя труднее всего. На время можно задавить, загнать в горы…

— И в этом я должен разобраться! Если получу положительный результат, возможно, не придется использовать вертолеты, — заминированные снаряды…

— Ты обольщаешься! — не сдержался Сыч. — Если бы Диктатор был сам собой, не исключаю мирного исхода. Он исполняет чью-то волю.

— Чью? — ухватился дед Мазай. — А-а! Пока неизвестно… А чью волю выполняет оппозиция? Одни гипотезы!.. Известно, спецслужбы режима пытаются минировать ядерные объекты, готовятся к войне, создают криминальные структуры, владеют мощными связями с мусульманским миром. Какова цель? Во имя чего? Возможно такое, что исполняют одну и ту же волю? Вместе с оппозицией? Система политической разведки разрушена… Кто ответит мне на эти вопросы? Так что поеду без оружия, попробую создать там свою политическую разведку.

— Значит, мне пока подождать? Когда ты там разберешься?

— Ни в коем случае! Делай все, как договорились, — генерал помедлил, глядя на тлеющие, белесые от пепла угли. — Все изменилось в мире. Все стало иначе. Другие взгляды на жизнь, на ценности, в том числе и на ценность человеческой жизни. Даже Ботсвана уже не та… И «Молния» должна быть не та, что была. Остановили же мы бойню в Доме Советов? Остановили. Это как в деревне: ребятня схватится драться — клочья летят. Но выйдет здоровый мужик, покажет кулак — и драка вся распалась. Переподчинить бы нас Конституционному суду. В силовых структурах нам делать нечего.

Возродив «Молнию», дед Мазай теперь боялся того, чему раньше не придавал значения. Прежде он не предполагал угрозы, не чувствовал опасности, связанной со спецподразделением. Однако едва ощутив повышенный интерес к нему со стороны «опричнины», генерал понял, что к «Молнии» скоро потянутся многие жадные руки и она может стать опасной бритвой в руке маньяка, безумца или обыкновенного дилетанта.

«Тройка» Отрубина устроилась в Грозном, можно сказать, в условиях благодатных, в надежном и довольно безопасном месте, — в музее прикладного искусства. Двухэтажный особняк, спрятанный в глубине тупиковой улочки, в восьмидесятых поставили на капремонт, одели в леса, забили железом окна и вскоре напрочь о нем забыли по причине недостатка финансирования. Ободранное снаружи и изнутри здание не привлекало внимания, больше напоминало склеп, хотя на первом этаже, в двух небольших комнатах, жили сторожа — две русские бабушки, божьи одуванчики, бывшие сиделицы музея. Через них и удалось поселиться в этом доме под видом реставраторов, которые и в самом деле жили здесь два года и куда-то исчезли два месяца назад, оставив свои инструменты и вещи. Все экспонаты вывезли в хранилища краеведческого музея еще до начала ремонта, поэтому тут и грабить было нечего, а леса могли послужить удобным средством, чтобы в любой момент уйти незаметно сразу со второго этажа и точно так же вернуться. Впрочем, хранительницы музея хоть и присматривались поначалу к новым постояльцам, однако радовались, что в доме поселились три здоровых русских парня: старым людям жить в пустом музее было страшно, ночами по городу рыскали банды, иногда стреляли просто так, по светящимся окнам. Бабушки вряд ли могли что подозревать, а несколько странное поведение жильцов, само их появление легко списывалось на общую обстановку в городе — все чем-то промышляли, чаще всего незаконно, ибо в Чечне к тому времени законов уже не существовало.