Читаем Учитель полностью

Герод

Учитель

Действующие лица:

Ламприск учитель.

Метротима бедная вдова.

Коттал её сын.


Лица без речей:

Эвфий, КоккалФилл ученики.


Действиепроисходит на острове Косе. Место действия – школа. Стены украшены статуэтками девяти муз и Аполлона. Ламприск сидит на кафедре, Ученики – на партах. Входит Метротима, ведущая за руку упирающегося Коттала.

МетротимаЛамприск, пусть над тобой любезных муз будетБлагословленье, да и вкусишь ты в жизниВсех радостей, – лишь эту дрянь вели вздёрнутьНа плечи и пори, да так пори, чтобы

5

Душонка гадкая лишь на губах висла!Он разорил меня дотла игрой вечнойВ орлянку… Бабок, вишь, ему мало! –На горе мне, Ламприск, шагает он шире!Небось не скажет он, где дверь его школы,

10

Куда тридцатого (ах, что ему!) деньгиВносить должна, хотя бы, как Наннак,[1] выла.Зато игорный дом, притон рабов беглыхИ всякой сволочи, он изучил твёрдо –Покажет хоть кому! – А вот доска эта,

15

Что каждый месяц я усердно тру воском,Сироткой бедною лежит себе тихо,И ножки ложа – той, что у самой стенки,Пока он не посмотрит на неё волкомИ воск не соскребёт, не написав делом.

20

Вот бабки – те лежат в мешочках иль сетках,Лоснясь, как банка, что для масла нам служит.Он ни аза не разберёт в письме, еслиЕму не повторить, ну раз с пяток, буквы…Да вот третьёводни старик отец начал

25

С ним по складам читать и имя взял «Марон»,[2]А он из «Марона» – мудрец, одно слово! –И сделай Симона…[3] Но тут себя дуройЯ назвала: ему б ослов пасти надо,А я-то грамоте его учить стала,

30

На чёрный день подспорье чтоб иметь в сыне!Заставим иногда, я да отец, старецПолуслепой, полуглухой, прочесть вслух намИз драмы монолог – к лицу оно детям! –Он и давай цедить, совсем как из бочки

35

Дырявой: «Стре-ло-вер-жец… А-пол-лон» – «Слушай, –Скажу ему, – хоть в грамоте слаба бабка,Но и она, и первый встречный раб этоТебе прочтут». А как поприналечь большеПопробуем, он иль через порог дома

40

Три дня ступить не хочет, но свою бабку,Старуху, что уж в гроб глядит, вовсю мучит,Иль, ноги вытянув, сидит и вниз с крыши,Как обезьянка, смотрит. Верь, нутро ноетПри виде этого! Но мне не так жалко

45

Его, как крышу, что хрустит под ним, словноПеченье сладкое… А завернёт холод –Тогда обола полтора, хоть плачь, мне жеЗа черепицу каждую платить надо.Как все жильцы твердить начнут в один голос:

50

«Не без греха тут Метротимы сын, Коттал»,Тут не разкроешь рта, – ведь их слова – правда!А посмотри, как измочалил он платье,Бродя по лесу, – делосский[4] впрямь рыбак с виду,Что жизнь свою влачит среди невзгод моря.

55

Перейти на страницу:

Похожие книги

Ревизор
Ревизор

Нелегкое это дело — будучи эльфом возглавлять комиссию по правам человека. А если еще и функции генерального ревизора на себя возьмешь — пиши пропало. Обязательно во что-нибудь вляпаешься, тем более с такой родней. С папиной стороны конкретно убить хотят, с маминой стороны то под статью подводят, то табунами невест подгонять начинают. А тут еще в приятели рыболов-любитель с косой набивается. Только одно в такой ситуации может спасти темного императора — бегство. Тем более что повод подходящий есть: миру грозит страшная опасность! Кто еще его может спасти? Конечно, только он — тринадцатый наследник Ирван Первый и его команда!

Николай Васильевич Гоголь , Олег Александрович Шелонин , Виктор Олегович Баженов , Алекс Бломквист

Драматургия / Драматургия / Языкознание, иностранные языки / Проза / Фантастика / Юмористическая фантастика
Светло, синё, разнообразно…
Светло, синё, разнообразно…

«Горе от ума», как известно, все разобрано на пословицы и поговорки, но эту строчку мало кто помнит. А Юлий Ким не только вспомнил, но и сделал названием своего очередного, четвертого в издательстве «Время» сборника: «Всё что-то видно впереди / Светло, синё, разнообразно». Упор, заметим, – на «разнообразно»: здесь и стихи, и песни, и воспоминания, и проза, и драматургия. Многое публикуется впервые. И – согласимся с автором – «очень много очень человеческих лиц», особенно в щемящем душу мемуаре «Однажды Михайлов с Ковалем» – описанием странствий автора с великими друзьями-писателями на том и на этом свете. И Грибоедов возникнет в книге еще раз: «А ну-ка, что сказал поэт? / Всё врут календари! / А значит, важно, сколько лет / Не с виду, а внутри!». Внутри Юлию Киму по-прежнему очень немного – до смешного мало.

Юлий Черсанович Ким

Драматургия