Читаем Училка полностью

— Что ты хочешь от меня, Данилевич? — Роза распрямилась и нависла надо мной. Жуткое, надо признаться, ощущение.

— Хочу, чтобы ты не обижалась на меня. Я беру с тебя пример. Я бы сама с удовольствием обладала такой же человеческой силой. Но я не обладаю.

— Ага, ты обладаешь острым языком и… кое-какими другими свойствами. Наслышаны, наслышаны, — Роза снова отвернулась от меня и наклонилась над принтером. — С такими свойствами, Аня, тебе нечего бояться. Я советую тебе повесить табличку на кабинет: «Данилевич А. Л., сестра…» Ну и далее по тексту. — Она вдруг резко выпрямилась: — Ну чего, чего ты хочешь от меня? Зачем ты в школу пришла нашу? Чтобы опозорить ее? Прославила на весь район, на весь город? Не справлялась с Громовским, сказала бы!

— Он Кирилла избил, вместе с другими мальчиками, ты же знаешь, Роза… — тихо сказала я.

— Избил, избил… Ну избил. Разобрались бы как-нибудь. Что ты полезла на рожон? Как нам теперь отношения выстраивать с управой, с Департаментом образования? А? Не знаешь? Хорошо, хоть по центральному телевидению не показали!

Я хотела сказать Розе, что должны были показать, уже выехали, да волшебная палочка отмашку дала — в другое место ехать, сюда не надо. Школу уж до конца решили не позорить — «волшебная палочка» и его сестра. Но не стала говорить.

— Ты детей перевела все-таки в другой класс? — спросила вдруг Роза.

— Да.

— И что, твой обалдуй там так же дерется?

Я помолчала, глядя, как Роза, стоя, чуть склонившись над своим столом, ловко щелкает мышкой, выбирает какие-то документы в компьютере и отправляет их на печать.

— Данилевич! Ты что, не слышишь?

— Роз, не надо так со мной разговаривать, Никитос — не обалдуй, и я не троечница из девятого класса.

— Ой, — всплеснула руками Роза. — Извините, что это я! С ума совсем сошла! С кем говорю! Забыла! Ой! Простите, государыня-матушка, барыня вы наша боярыня, — Роза низко поклонилась мне, стукнувшись при этом лбом об стол, и довольно сильно. Распрямилась, вся красная, в дверях стояли уже две родительницы, чуть пораньше пришедшие на собрание.

Роза, не разобрав, кто там, прокричала:

— Дверь закройте!

Те испуганно закрыли дверь.

— Роз, это родители.

— Да один черт, уже все равно все изгадила! — махнула она рукой. — Ты, ты, Данилевич, все изгадила! И я — тебя — не боюсь, ты поняла? Не бо-юсь! — Роза отчеканила по слогам.

— Роз, — вздохнула я. — А вот я тебя боюсь.

— Потому что я Нецербер, да? — нервно захохотала Роза. — Да, да, пойди расскажи всем — учителям, детям! Всем!

— Что ты так орешь? — не удержалась я. — Я никому — кроме тебя, никому не говорила.

— А Толику?

— И Толику не говорила, как именно назвала. Честное слово.

— Да? — Роза подозрительно посмотрела на меня. — Зуб даешь?

— Даю, передний.

— А что ж он так интриговал, интриговал…

— Интриган потому что. И облом ему вышел. Вот и интриговал.

— Да ладно! — засмеялась Роза, уже вполне нормально. — Клинья подбивал, что ли? А Евгений Борисович — тоже в пролете?

— Роз, я же почти замужем, ты знаешь. И никакие Евгении Борисовичи и Толики, до боли похожие на мою размазню, мне совсем неинтересны, поверь мне.

— Голубоглазый Игоряша, помню, помню, — сказала Роза, нарезая какие-то объявления для родителей.

— Ну да. Только мой голубоглазый Игоряша теперь хочет жениться на Юляше Гусаковой.

Роза от неожиданности хватанула себя ножницами по ногтю.

— Вот черт… — она подняла на меня глаза. — Да ты что? Ты серьезно?

— Куда серьезнее.

— Ладно, расскажешь потом, — неожиданно мирно сказала Роза. — Всё, иди, а то уже время. Родители пришли. Мне еще причесаться надо.

Роза достала яркую помаду и мазанула по губам, четко, быстро, ровно, как профессиональный гример.

— Вот, хороша я хороша, — сказала она, глядя на свое отражение в маленьком зеркале над мусоркой и приглаживая короткие волосы. — Давай, Анька, топай к своим. Первый раз же всех увидишь? Не о том думаешь перед собранием. Смотри, чтобы не разорвали, оборону держи. Есть там у вас парочка заводных…

— Я, знаешь, как делаю? — сказала я, не очень уверенная, что правильно поступаю. — Я представляю, что я — это ты. И тогда мне не страшно.

— Виват, королева, виват! — сказала Роза и пошла сама открывать дверь родителям. — Марина Тимофеевна, здравствуйте, давненько вас не было… Оч-чень кстати пришли…

Пока я поднималась по лестнице в свой кабинет, позвонил Игоряша.

— Нюся…

— Да, привет, Игоряша, только быстро, у меня родительское собрание.

— Привет… Как дела? — с большими паузами начал Игоряша.

— Игоряш, пожалуйста, у меня нет времени! Не тяни…

— Кота за яйц…? — смело закончил Игоряша, тут же поперхнувшись от собственной смелости.

Я даже остановилась.

— Игоряша, ты, часом, не сбрендил? Это вообще ты?

— Да, это я! — прокашлявшись, продолжил он в таком же неумело-хамском тоне. — Я!

— Успокойся и говори нормально, что ты хотел? Будем считать, что я не слышала твоих хулиганских слов.

— Нюсь… — вдруг сказал Игоряша другим голосом, обычным голосом манной каши, надоевшей до икоты и родной. — Почему дети мне не звонят? Почему ты мне не звонишь? Я болею. Я написал тебе смс-ку.

— Я не видела, прости. А что с тобой?