Читаем Ученик лоцмана полностью

Ну вот, всё, кажется, готово? Я нацепил спасательный жилет — меры безопасности бело святое, и неизвестно, как там оно обернётся, — попутно прикинув, не нацепить ли другой на Кару? Собака, похоже, угадала мои намерения, ворчливо рыкнула в знак протеста и скрылась в носовом кокпите. Ладно, пусть её; в конце концов плавает она хорошо, в чём я не раз имел случай убедиться. Я расправил на вантине бизани длинные полоски-колдунцы из кусков магнитофонной плёнки — они тут же развернулись и заполоскались по ветру, — и толкнул вперёд блестящую обрезиненную ручку сектора газа. Дизелёк затарахтел, выбросил из-под кормы облачко сизой, воняющей соляром гари; Кара отозвалась на этот звук коротким тявканьем и я налёг на румпель, правя к выходу из лагуны.'

«…Высадка, против ожиданий, особого труда не составила. Я бросил якорь с носа, метрах в пятидесяти с на-ветра от остова судна, отдал второй, плавучий, уже с кормы — ветер то и дело менял направление заходя на пол-румба то в одну, то в другую сторону, и это решение показалось мне самым разумным. Я спустился в лодку, предварительно прихватив с собой топорик и фомку и, отдав швартов, попросту отдрейфовал к цели своей экспедиции. Ещё один конец я закрепил на 'Штральзунде» и, причалив к борту в подходящем месте, а именно — вблизи носовой оконечности, там, где волны прибоя почти захлёстывали сильно наклоненную палубу — привязал его так, чтобы можно было, не прикасаясь к вёслам, просто по тросу, быстренько, на руках подтянуться к дорке.

Первой на судно выбралась Кара. Поднялась примерно до середины палубы, наклоненной под углом градусов в тридцать, и стала обнюхивать чернеющий проём люка. Я последовал за ней, на ходу разглядывая хлам, которым был завален палубный настил. Весьма характерным оказался этот хлам — кроме обрывков снастей и обломков рангоута, то тут, то там, особенно под самым фальшбортом, виднелись очищенные чайками и морскими ветрами до белизны кости и черепа, прикрытые истлевшими до ветхости тряпками, уже успевшими потерять под воздействием солнца и морского ветра свет. Кое-где остатки гардероба убиенных дополняли кожаные пояса и перевязи; они сохранились получше, но трогать их я пока не стал.