Читаем Ученик полностью

В машине, по пути домой, Леннарт вел себя как обычно. Попросил прощения за то, что напугал его. Это была просто игра. Такой большой мальчик, как он, ведь способен выдержать маленькую игру? Ничего же не случилось, правда? Он покачал головой. Он напугался. Звуков. Темноты. Но помимо этого… Он не знал, как долго простоял в темноте, но когда Леннарт снова зажег лампочку, в комнате оказалось пусто. Никаких следов других людей. В машине ему хотелось сказать, что игра ему не понравилась. Совсем не понравилась, но он промолчал. Ведь ничего же не произошло. И при дневном свете, в машине, он даже не был уверен в том, что там были еще люди. Возможно, он просто испугался. Вообразил разные вещи. Спросить у Леннарта он не решился. Они остановились у «Макдоналдса» и купили мороженое. Потом поехали и купили новую игру для приставки. По возвращении домой все было почти как обычно. Он напугался, но воспоминание поблекло. Стало восприниматься как сон. Как нечто, не происходившее в действительности. За годы, проведенные с матерью, он привык быстро приспосабливаться к новым ситуациям, новым настроениям, к обещаниям, которые нарушались, к условиям, которые внезапно менялись. Он мастерски научился забывать и идти дальше. Так он сумел поступить и на этот раз.

Они с Леннартом продолжали ездить на прогулки. Поначалу он сомневался. Не хотел ехать, но все происходило как обычно. Они занимались веселыми вещами. Хорошими вещами. Воспоминание все больше стиралось. Исчезало до тех пор, пока он о нем почти совсем не забыл.

Пока они снова не оказались возле спортивного домика.

Несколькими месяцами позже. Идти вместе с Леннартом к коричневому деревянному дому на поляне ему не хотелось. Дедушка держал его за руку. Более или менее тащил его. Ноги тяжелые. Дышать трудно. Снова в переднюю. В особую тишину, возникающую только, когда несколько человек пытаются не издать ни звука. Ему казалось, что он ощущает их присутствие в комнатах, которые не видит. Как они ждут. Лестница вниз. Голая лампочка. Леннарт у выключателя. Темнота. Быстрые, крадущиеся шаги наверху. На этот раз он не смотрел в сторону лампочки перед тем, как она погасла, и поэтому больше и лучше видел в слабом свете, просачивавшемся внутрь, когда открылась дверь подвала. Люди. Разумеется. Голые. В масках зверей. Он отчетливо видел лису и тигра. Действительно ли видел? Он не был уверен. Все произошло так быстро. Он боялся. Дверь стояла открытой всего несколько секунд. Потом темнота.

Крадущиеся шаги.

Дыхание.

– Кто они? – тихо спросил он в машине по дороге домой.

– Кто? – вопросом на вопрос ответил Леннарт.

– Те, в масках, – уточнил он.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – услышал он в ответ.

После второго раза он больше не хотел ездить с Леннартом на прогулки. Никуда. Никогда. Он поговорил об этом с отцом. Умолчав о причине. Нельзя ли ему просто отказаться? Отец не захотел слушать, не хотел ни о чем подобном и слышать. Важно поддерживать с новой родней хорошие отношения. Он у Леннарта единственный внук. Естественно, тот хочет общаться. Естественно, они должны общаться. Ему следовало радоваться обретению нового дедушки, который с готовностью столько им занимается. Тратит так много времени и денег. Радоваться и испытывать благодарность.

Он пытался объяснить, что действительно не хочет. Услышал, что это не имеет значения. Он должен. Разговор окончен. В общем-то он не удивился. Даже не огорчился. Ему следовало бы знать. Все точно, как с мамой. Его чувства не считаются.

Желания других всегда важнее.

И прогулки продолжались. В большинстве случаев как обычно. Нормальные занятия среди нормальных людей. Но периодически все чаще, как ему казалось, они ездили к спортивному домику. Он стал пытаться сообразить, что делал по-другому в те разы, когда оказывался там. Из-за него ли это происходит? Из-за каких-то его действий? Может, он даже сам виноват? Он начал все более пристально следить за своими поступками с того момента, как узнавал, что за ним приедет дедушка, до того, как они оказывались в машине. Если прогулка получалась веселой и хорошей, в следующий раз он делал точно то же самое. Если он попадал в спортивный домик, значит, наверное, что-то упускал. Важным стало все. Как заправлена кровать. Как сложена одежда. Никаких ошибок. Как лежит на тарелке еда. Сколько времени он чистит зубы. Малейший промах, малейшее отклонение могли привести к тому, что он попадет в темноту подвала. Сколько шагов он делает от своей комнаты до кухни, когда идет завтракать. В каком порядке распаковывает мешок со спортивной формой. Его жизнь все больше обрастала ритуалами. Однажды вечером, когда они думали, что он спит, он слышал, как София говорила с отцом о чем-то, что называлось «навязчивыми идеями».

Она звучала взволнованно. Отец пообещал Софии с ним поговорить.

И через несколько дней поговорил. Спросил, чем сын, черт возьми, занимается? Тогда он рассказал. О спортивном домике. О людях-зверях. Которые сначала только подкрадывались в темноте и пугали его. А теперь делают другое. Они повсюду. Вокруг него. На нем. В нем.