Читаем Ученик полностью

Что касается тех самых «опытов», в которых я выступал в роли лабораторной крысы, то они происходили следующим образом: каждый день я встречался с одним из преподавателей, и мы начинали работу над… Даже не знаю, как это назвать. Короче говоря, маги пытались понять, как работает мой талант, и от чего он питается. От меня требовали различных ментальных техник, концентрации на определенных моментах Силы, заставляли прокручивать в голове несколько десятков образов подряд, окуривали вонючими травами, опаивали мерзкими зельями и пытались добиться объяснений в изменении магического поля, пока я переводил тексты на разных языках.

Не понимаете? Тогда придется рассказать поподробнее то, что мне вдолбили в голову за несколько недель этих чертовых опытов.

То, что люди привыкли называть магией — проявление одного или нескольких Талантов. Талант — это уникальная особенность, и у каждого мага она своя. Об этом мне уже рассказывали братья-эльфы, и это оказалось правдой. Конечно, иногда встречались маги с похожими талантами но, как правило, у кого-то они были развиты сильнее, а у кого-то слабее.

Чтобы использовать Талант, нужно было уметь собирать Силу. Она была в каждом объекте окружающего мира — в камнях, воде, огне, воздухе, растениях — в чем угодно. Нужно было только достать ее, положить в свой Источник, а затем использовать. Источником тут называли, как я понял, то, что в нашем мире принято было обозначать словом «душа». Да-да, без шуток.

И получается, что вырисовывалась следующая цепочка: Сила собиралась из окружающего мира, аккумулировалась в Источнике, а затем с помощью Таланта проявлялась в виде магии. Вроде все просто. Только вот, не умея собирать Силу, не умея ее аккумулировать и извлекать, о колдовстве можно было забыть.

Это и было самой большой моей трудностью — в отличие от всех детей, которые в этом мире становились магами, я не умел «видеть» Силу, так что и всего остального делать не мог. И в моем организме не было никаких следов ее накопления — именно поэтому Рошан не смог увидеть во мне магические способности. Но при этом, их проявления были — в виде возможности говорить на любых языках и переводить любые тексты. Это очень удивляло преподавателей академии, и поначалу ни один из них мне не поверил.

Первые две недели меня заваливали книгами на самых разных языках, приводили всех иностранцев, каких могли найти. Я без проблем переводил всё, и в один момент шестерке магов это попросту надоело. Они поняли, что человек моего возраста просто физически не мог выучить более сорока (!!!) языков и больше сотни их диалектов, а также свободно и чисто разговаривать на каждом из них.

Вот и сейчас Хаузер рихт Торген, уже битый час играющий со мной в гляделки, раздраженно отбросил полотенце, которым вытер вспотевший лоб.

— Я не понимаю, в чем дело! — зло бросил он и, со стуком захлопнув дверь, покинул свой класс. Правда, через две минуты вернулся, неся в руках графин с амборрой. Этот замечательный напиток был местным аналогом лимонада. Его изготавливали из похожей цитрусовой культуры, добавляя некоторое количество разных трав. Это придавало амборре горьковатый, но очень приятный терпкий привкус.

Разлив напиток в два бокала, он приложился к своему, и хмуро посмотрел на меня.

— Знаешь, Дангар, если бы ты не болтал вечерами с проекциями Таскара, я бы все еще думал, что ты обманщик, и просто пытаешься вынюхать наши секреты. Пришлось бы даже поверить, что ты в состоянии постоянно держать в уме все правила этих чертовых языков и правильно говорить на них! Но нет, я ведь общался с нашим призраком! Он действительно каждый вечер создает персональную проекцию для тебя, и вы что-то обсуждаете! И знаешь что? Он отказался рассказывать мне, о чем именно вы беседуете! — Хаузер рихт Торген со звоном опустил свой бокал на стол, я же лишь пожал плечами, — Может быть, ты просветишь меня?

Действительно, тот старик-привратник, по сути, был единственным железобетонным доказательством того, что я маг. Сам старичок уже много лет торчал в своей лаборатории и не впускал туда никого, предпочитая отправлять свои проекции с поручениями или вопросами к другим магам. Тому наверняка была определенная причина, но если кто о ней и знал — не распространялся. К сожалению, я в число этих людей пока не ходил, хотя с «астральным старикашкой», как я начал его называть, мы очень быстро нашли общий язык.

Я действительно был восхищен его умением. Он одновременно мог создать некоторое (отказывался называть максимальное) количество своих двойников, увидеть которых могли только маги. Но при этом, взаимодействовать с материальным миром эти проекции могли запросто: открывать двери, носить предмет и вообще — делать те же вещи, которые мог делать сам Таскар.