– Вы сами знаете.

– Может, хватит надрываться? Может, быть смертью – не твое?

Ну кто говорит такое женщине с ворохом ножей и горой посуды под рукой?

– А вам какое дело? – резко окрысилась я, швыряя губку в раковину и оборачиваясь к Голоду.

– Да жалко тебя, дуреху. Мучаешься, носишься по миру смертных как ужаленная. Может, ты жизнь?

– О да, вам о смене приоритетов известно не понаслышке. Сколько столетий на лютне бренчали, пока не поняли, что быть всадником прибыльнее?

– На гитаре, – на автомате поправил меня всадник. – Но в итоге я понял, что мечта – это одно, а призвание – совсем другое. И мое призвание – быть всадником. Искренне советую тебе поступить так же и оставить бесплодные попытки скопировать биографию отца.

– А иначе что? Объявите мне импичмент и выгоните из невесток?

Голод пробурчал что-то невразумительное и явно недовольное. Тоже мне, оппозиционер нашелся. С каких пор младший всадник лезет в управление? Смерть вроде не давал повода в себе сомневаться. А я не давала повода сомневаться в своих способностях смерти!

Ну ладно, давала. Но Голод мне не свекр и даже не дядюшка со стороны дальней линии любимой морской свинки троюродного дедушки. В жизни переквалифицироваться… да от меня как от смерти вреда почти нет. А вот жизнью я угрохаю половину Земли, и апокалипсис у них настанет самый всамделишный.

Выпроводив гостя, я вернулась к семье. Мама сидела задумчивая, папа был раздраженный, одна Фели продолжала втыкать в книгу.

– Офелия, – видно, не в первый раз позвал сестру папа. – Фели!

– А? Что? – наконец та соизволила обратить на него внимание.

– Молочник передай!

– Ага. – Пропустив просьбу мимо ушей, сестра вернулась к чтению.

– Да что ты там читаешь? Любовный роман, подаренный бабушкой? Фели, как ты можешь это читать? – вспылил отец, наблюдая за тем, как сестра, не отрываясь от электронной книги, насыпает себе соль в чай. – Ау! Прием! Вот чему подобное низкопробное чтиво может научить приличную девушку?

– А неприличную? – помимо воли заинтересовалась я.

– А неприличные и так все знают, им пособия ни к чему. Вот дай посмотреть. – Отец потянулся через стол и выдрал книгу из рук сестры. Откашлялся и начал с выражением: – Смерть провел губами по чувствительной коже ключиц, и Офелию бросило в дрожь. Ее соски… ЧТО ЭТО?!!!

Так быстро сестра к бабушке никогда не уматывала. Жаль, что папа сломал книгу, не дав мне прочитать, что накалякала Фели. Но так я давно не смеялась. Воистину прекрасный день. Лишь бы мир смертных его не испортил.

Глава 8

Косогонки и смертрейсеры

Все хорошее имеет свойство заканчиваться, но когда одновременно заканчиваются выходные и конфетки, я всем сердцем ненавижу судьбу, нанесшую такой подлый удар в спину. Первый учебный день обещал быть унылым, длинным и наполненным беспричинной ненавистью нового коллектива. Даже перспектива лететь с Максом за Джереми не вдохновляла, ибо я уже отчаялась найти этот долбаный диплом, а время тикало, и с каждым упущенным днем опасность все возрастала. Мне лишь оставалось надеяться, что это все часть воспитательного процесса и случиться страшному Смерть не позволит.

Шел дождь, сильный, с порывами почти ураганного ветра. Я показала кулак в небо, надеясь, что те, кто отвечает за погоду, оценят мою твердую гражданскую позицию по этому вопросу. И, как назло, на Харона я успела. А толку? Что вплавь, что в лодке, все мокрые как утопленники. Я уселась рядом с какой-то задумчивой девушкой в неприлично легком платье и вздохнула.

– Мерзкая погода, да? – спросила ее.

Та пожала плечами.

– Первый курс?

Она не была похожа на студентку академии. Скорее, на…

– Я умерла, – подтвердила мою догадку девушка и вновь погрузилась в раздумья.

– Харон! – Я округлила глаза.

– Что? – скорчил он рожу. – Взял сверхурочную работу, буду в перерывах перевозить души.

Вообще, он пару десятков лет назад обучил себе преемника, а сам ушел возить студентов и преподавателей в академию.

– Но нельзя же таскать ее за собой!

– У меня график! – отрезал лодочник.

Девушка улыбнулась:

– Ничего-ничего. Я люблю лодки.

На свободное место рядом уселся мужчина. И он тоже был душой!

– Привет. – Он перегнулся через меня к девушке. – Чудесный сегодня день, не правда ли?

– Харон! – снова простонала я.

Лодочник только пожал плечами. Сверхурочные…

– Полная лодка душ, чихнуть негде, дождь, бардак в семье, бардак в учебе, бардак в личной жизни, – бурчала я, пробираясь меж рядами скамеек к выходу. Рядом так же недовольно выбирались еще смерти. – Опоздаю, еще и получу в первый день выговор. Харон, я нажалуюсь на тебя Смерти!

Крикнула напоследок угрозу, но легче не стало. У него жена скоро всадником станет, какая ему разница, нажалуюсь я или нет? Сам на кого хочешь нажалуется.

На этот раз я не опоздала, но вошла в аудиторию буквально за пару минут до звонка. Кое-что мне перезачли – предметы, с которыми я справлялась на ура. А вот на посещении некоторых настоял папа. Плохо, когда твой отец еще и твой преподаватель.