Читаем Учеба до гроба полностью

Всю дорогу я исподтишка рассматривала Харона. А ведь он совсем не старый. Мы как-то слишком привыкли к лодочнику и воспринимали его как старика, что издревле перевозил то души, то нас. А оказался вполне себе мужчиной. Пусть не молодым, но подтянутым и симпатичным. А еще, как ни крути, Харон был хорошим, и, в принципе, Лору я понимала.

Процокав каблуками по мраморным плитам холла, я подошла к отцовскому кабинету. Запирающее заклинание мне было известно, поэтому проникнуть внутрь не составило труда. Так, до открытия комиссии еще два часа. Похулиганим? Только дверь изнутри запереть надо.

Сумку под голову, кардиган вместо одеяла, плюс солнечные лучи приятно согревают меня, пока я удобно устраиваюсь на отцовском столе. Можно поспать пару часиков. В тишине, спокойствии и без бубнов над головой.

Через два часа солнце, вместо того чтобы согревать, начало слепить мне глаза. Потянувшись, легко спрыгнула с антикварного монстра и взглянула на часы на запястье. Оставалось еще десять минут, чтобы дойти до рабочего места. И тут я вспомнила, что сама до сих пор не подала документы на зачисление. А мне ведь через пару недель выходить на учебу!

Не успела я подойти к двери, как щелкнул замок. Проклятье! Папа не должен был так рано прийти на работу. Застанет меня здесь – выпишет наказание, да и замки с заклинаниями сменит. А я терять доступ к отцовской вотчине не планировала. Поэтому быстро юркнула в шкаф, надеясь, что туда он точно не полезет.

Раздались мужские голоса. Я узнала Смерть и папу. Сначала они обсуждали вчерашний ужин, а когда уселись за стол, началось кое-что интересное…

– Ну так что? – спросил Смерть. – Ты подумал?

– Подумал. И, честно сказать, ничего не понял. Моя дочь – не разменная монета.

– Я не предлагаю тебе ее менять. Я лишь хочу напомнить о нашем уговоре.

– Уговор касался немного иного, – уклончиво ответил папа, а у меня от любопытства аж уши в темноте зажглись: о чем они говорят?

– Согласен. Но…

Смерть вдруг замолчал. Из коридора послышались какие-то вопли, и в кабинет влетела секретарша.

– Магистр Мор! Там ваши дипломники подрались!

Разразившись ругательствами, отец вылетел из кабинета. В небольшую щелочку я могла видеть только часть кабинета, и что делал Смерть, не знала. А потому, когда в дверцу шкафа вдруг постучали, от неожиданности я подпрыгнула и снесла с вешалки отцовскую старую шубу. Вот зачем он ее сюда повесил?

– Ну, – дверь открылась, явив миру наши с шубой тесные объятия, – и чего мы тут делаем?

Смерть спрашивал беззлобно, даже с ехидством.

Шуба была адски тяжелая.

– Сидим, – просипела я, пытаясь выползти из-под меховой заразы. – Пылью… апчхи… дышим!

Смерть с легкостью поднял шубу и аккуратно повесил на плечики, пока я отряхивала платье. И краснела. Ибо оказаться застуканной в шкафу во время важного разговора… это капец как нехорошо.

– Я поспать пришла, – поспешила объяснить. – Дома бабушка, бардак, все бегают и спорят. А я тут на столе прикорнула. А как вы поняли, что я в шкафу?

– А я, моя дорогая, опытный, – хмыкнул Смерть, подталкивая меня в спину к выходу, – чувствую, когда шкаф пустует, а когда там кто-то прячется. И лучше бы «кому-то» уйти, пока отец не пришел. А то я добрый, а вот он – воспитатель в первую очередь.

– Ладно! – быстро согласилась я, боясь, что Смерть передумает. – До свидания.

– До свидания, – согласился Смерть.

А я еще подумала: какое дурацкое прощание. Ну при чем тут свидание-то, в самом деле?

* * *

Стол Нины был завален цветами, а сама девушка сияла, как начищенная кастрюля. Что вообще ей несвойственно. Абитуриентов почти не было, приемная кампания заканчивалась. Через пару недель все пойдут на учебу, а в холлах вместо столов и стендов появятся родные скамейки.

Приподняв шикарный букет роз, я нашла бланк заявления на прием документов. Нина торжествующе на меня смотрела, мол, я-то защитилась, да еще и цветов вон сколько.

– Не хочешь спросить, кто подарил? – наконец не выдержала она.

– Вряд ли благодарные абитуриенты, так что нет.

Я быстро заполняла все графы, вспоминая аналогичное действо пять лет назад. Поступать меня тогда пришли всей семьей, причем так суматошно собирались, что… забыли дома меня. Я, поднятая с самого утра, просто уснула в дальнем кресле в гостиной. Спохватились они уже в академии, возвращаться было лень, так что все заявления за меня писала мама.

Ну а я выспалась.

Народу не было, Нина порхала вокруг, расставляя цветы по разным емкостям. Ей даже с факультета нелепых смертельных совпадений пару ваз подогнали. Благоухало все это богатство адски. Да и в целом получилось настолько внушительно, что табличку «Приемная комиссия» можно было бы сменить на более уместную «Цветы. Недорого. Богатый выбор».

– Э, нет, – грудью закрыла я стол, не давая водрузить на него чайник с какой-то шибко пахнущей фигней. – Я свое везение знаю. Гарантирую, у следующего абитуриента будет жуткая аллергия именно на этот веник, и он тебе весь бланк соплями измажет.

На меня смертельно обиделись. Какая трагедия!