На этот раз послышались вздохи облегчения.

Посыльный закончил послание:

— Сибарис объявил нам войну!

Глава 105

22 июля 510 года до н. э

Будущее в руках человека в маске.

Он находился в подземелье своего первого убежища, сидя перед столом, на котором лежали десятки развернутых свитков.

«Мое величайшее сокровище», — размышлял он, глядя на них.

Он сосредоточился на последних написанных им свитках. Именно они послужили основой для письма Аристомаху. Вспомнив об этом, он широко улыбнулся. Потрясающий успех. Аристомах покончил жизнь самоубийством, а Пифагор, насколько известно, подавлен до такой степени, словно у него отняли душу.

Но времени на злорадство не было. Он сосредоточил свое внимание на свитках, одновременно контролируя дыхание и частоту сердечных сокращений. Он испытал привычное ощущение мышечной тяжести. По коже пробежали волны жара. Затем он сосредоточился на нервных центрах своего тела и заставил напряжение уйти.

Он закрыл глаза. Сейчас зрение только мешало. Он перебирал свитки по памяти, не глядя на начертанные в них цифры и фигуры. Он углубился в измерение, где существовали лишь понятия, и достиг наиболее сложных из них, тех, которые так опечалили Пифагора: иррациональных чисел, неопределенности, математической бесконечности… Не зная об их существовании, пифагорейцы лишь скользили по поверхности, уверенные, что под ней ничего нет, что мир представляет собой измеримую и постижимую скорлупу. Он позволил своему разуму погрузиться в еще более глубокий транс. Это был мир, который даже ему лишь предстояло открыть. Новый и, быть может, невиданный вызов, который он называл пением сирен, представлял собой тусклые светящиеся следы в океане абсолютной тьмы. Он чувствовал, что краткие вспышки ясности, которые он различал, обозначают лишь начало пути к пониманию и овладению этой неизведанной вселенной.

«Глубже», — властно приказывал он себе.

Если кому-то и суждено превратить это неведомое измерение в известный и доступный мир, этим человеком должен стать он сам. Он нащупал границу, готовый проникнуть за ее пределы. Волевым усилием вспомнил, что его туда привело. Он погрузился в этот новый мир, чтобы достичь глубокого транса, который помогал ему максимально овладевать своим разумом. Из этого состояния он мог управлять тем, что у обычных людей пряталось в подсознании. Он попал в это измерение, чтобы охватить разумом больше разрозненных элементов, чем был способен кто-либо другой, и наметить идеальный план.

Он был там, чтобы в мире людей происходило то, что он хотел.

Вспомнился Сибарис. Последние недели он полностью посвятил тому, чтобы на город обрушилась народная лавина. Подготовив бунт, он отошел в тень, но затем вернулся, чтобы забрать несметные сокровища Главка. Такой же была его стратегия в конфликте между Сибарисом и Кротоном. Благодаря золоту и общению с правильными людьми он добился того, чтобы Совет Тысячи проголосовал за предоставление убежища аристократам и, следовательно, за войну, объявленную Сибарисом Кротону.

Ему удалось вызвать новое потрясение.

Однако в Кротоне он не ограничился разработкой этого плана. Помимо раздачи золота гласным, чтобы получить их голоса, он работал над другим начинанием, на которое потратил еще больше золота. Это был очень сложный и не до конца определенный замысел, он не был уверен, что обстоятельства сложатся нужным образом и потраченное золото принесет желанные плоды, но он желал контролировать все и вся. Если в конце концов обстоятельства сложатся — а об этом он в любом случае узнает очень скоро, — золото послужит толчком к еще более разрушительной лавине.

Если ему повезет, он получит полное господство над Кротоном.

Глава 106

22 июля 510 года до н. э

Милон приказал войскам Кротона двинуться форсированным маршем на военный лагерь сибаритов. Он не хотел, чтобы Телис и его люди успели отреагировать на известие о том, что Кротон двинулся в наступление.

После того как посольство сибаритов объявило войну, Милон решительно принял командование. Кротонские законы и личный престиж позволяли ему принимать решения, которые он сочтет уместными, не испрашивая согласия Советов.

— Задержите послов-сибаритов, — таков был первый приказ. — Когда армия уйдет подальше, освободите их.

— Это позор! — воскликнул Исандр, подручный Телиса, возглавлявший посольство. — Бесчестье для всего Кротона!

— Успокойся, сиятельный посол, — иронично ответил Милон. — Через несколько часов ты сможешь бежать вместе с Телисом. К тому времени твои стражи уже сообщат о нападении нашей армии. Зато теперь вы поймете, что мы не желаем давать вам дополнительный шанс.

Разгневанный Исандр попытался вырваться, и его пришлось связать. К счастью, перед входом в Совет у послов отобрали оружие. Когда Исандра связали, Милон подошел к нему, чтобы сказать несколько последних слов. Пришло время применить план, подготовленный на случай начала войны, о котором знали только их доверенные военачальники и Пифагор.