Читаем Убить Чужого полностью

Я задумался и хотел было написать ответ, но глаза слипались — сказывалась вчерашняя бессонная ночь в милицейском обезьяннике. Снилось мне, что я иду по лесу в сапогах и держу в руках лукошко с апельсинами. Пел я при этом какую-то, как мне казалось, дико смешную песенку с припевом «чоза грибы?». Проснулся я от собственного хохота, но ни песенки, ни мотива вспомнить не смог. Я перевернулся на другой бок, но тут раздался стук в дверь. Я глянул на часы — было восемь утра. На ходу натягивая штаны, я поскакал к двери. За дверью стояла Тамара все в том же прохладном белом халате. — Роман, ситуация изменилась, — сказала она. — Я прошу вас собрать все вещи, вертолет ждет.

— Вертолет? Опять? Что случилось? — насторожился я. — Пришелец начал действовать?

— С пришельцем ничего нового. А вот лично с вами, Роман, хотят поговорить в управлении.

— Ого, — только и сказал я.

— С вещами, — напомнила Тамара.

Летел я на вертолете с какими-то высокими чинами. Юрия, Пашки и Лидки не было — то ли они летели в другом вертолете, то ли в загадочное управление вызвали меня одного. В дороге, несмотря на грохот, я понял из разговоров, что пришелец все-таки начал действовать. «Попросил у Штатов политического убежища, эмигрирует в Неваду», — пошутил один из них. Похоже, информация эта была объявлена американцами, потому что наша партия оппозиции уже призвала все население приехать на Медведицу и выйти на митинг. Еще мои спутники говорили про эвакуацию района и какой-то цистамин. Один все сокрушался, что из-за какого-то — тут он выматерился — цистамин подвезли в область в недостаточном количестве, и если народ схватит дозу, то президент отымеет по полной. Вертолет встретила почти что группа захвата — такие суровые у них были лица. Меня сразу отделили от остальных, посадили в машину с черными стеклами, и мы понеслись с сиреной и мигалками. И уже через полчаса я оказался за полированным столом в большом кожаном кресле. Напротив сидели трое. Их я никогда не видел по телевизору, хотя наверняка они были важными политическими чинами.

Представился только один из них — немолодой человек с цепкими глазами.

— Иван Петрович, — произнес он, протягивая руку.

— Роман, — ответил я и зачем-то добавил: — Тоже Петрович. Роман Петрович.

— Так вот, Роман Петрович, — начал он. — Во-первых, от имени правительства выражаем благодарность за неоценимую помощь и сотрудничество. А сейчас, пожалуйста, ваш карманный компьютер…

Я покраснел.

— Роман Петрович, — внушительно повторил он, — пожалуйста, не делая резких движений, достаньте свой карманный компьютер и положите на стол… Нет, не мне — перед собой на стол. Да, вот так. Спасибо.

— Извините, — пробормотал я, — не подумайте, что я…

— Не надо оправдываться. — Он поднял руку. — Вас, Роман Петрович, никто ни в чем не обвиняет. Если у вас не забрали компьютер, значит, именно так было надо. Еще раз повторяю: мы вам благодарны за сотрудничество и надеемся, что вы и дальше будете выполнять наши просьбы.

Я успокоился и кивнул. Уж очень давила на нервы и эта ситуация, и этот кабинет, и эти окаменевшие лица.

— Теперь откройте письмо от доктора Пиколя, — продолжил Иван Петрович.

— Что? — встрепенулся я.

— Я повторяю: откройте письмо от доктора Пиколя. Делайте то, что я вам говорю, не нервничайте и не переспрашивайте.

— Делайте, Роман Петрович, это важно, — неожиданно подал голос один из сидящих в отдалении.

Я нашел письмо и открыл его в гробовой тишине.

— Теперь пишите ответ, — произнес Иван Петрович, в его руках вдруг появился блокнотик.

— Кому? Доктору Пиколю? — удивился я.

— Да, именно ему, доктору Пиколю. Пишите, я диктую. Доброе утро, доктор Эрнест, восклицательный знак.

Я поморщился.

— Может, просто доктор Пиколь?

Он кивнул:

— Да, напишите так, Роман Петрович, как написали бы лично вы.

— Написал, что дальше?

Он заглянул в мой наладонник, проверяя, и продолжил:

— Спасибо вам за быстрый ответ. У меня есть несколько серьезных возражений и пара мыслей, которые я хотел с вами обсудить. Об этом я напишу подробно чуть позже. Сейчас мы с группой ученых…

— Помедленней, пожалуйста, — взмолился я, не успевая. — …с группой ученых, так.

— С группой ученых отправляемся к кораблю. Чтобы принести пришельцам к подножию корабля тщательно отобранные…

— …тщательно отобранные…

— Тщательно отобранные образцы нашей культуры и искусства…

— …и искусства…

— Все. Отправляйте.

Я поднял на него удивленный взгляд.

— Отправляйте, Роман Петрович, — настойчиво повторил он.

Я пожал плечами и нажал «отправить».

— Что дальше? — спросил я.

— Теперь подождем.

— А чего, собственно…

Закончить мне не дали — распахнулась дверь, и возник молоденький лейтенант.

— Отправилось! — выпалил он с порога.

Политические чины поднялись и вышли вместе с лейтенантом. В кабинете со мной остался только Иван Петрович. Он обошел стол, сел в кресло напротив, сцепил перед собой жилистые пальцы и глянул своими цепкими глазами даже не на меня, а сквозь.