Читаем Убить бога полностью

Кэрмоди решил, что человек не так уж опасен, и снова повел лучом фонарика по залу. В конце него он увидел арку и ступени, ведущие вверх. Там, на высоте сорока футов вдоль стены тянулась галерея, на которой могло бы уместиться с полсотни зевак. В другом конце была такая же лестница и такая же галерея, и все.

— Ты Иесс или обманщик? — опомнился Джон.

— Я действительно Иесс, — старик снова отхватил кусок свечи.

Вздохнув, он продолжал:

— Сон моего народа тревожен. Их мучают кошмары. Чудовища рождаются в глубинах их сознания. В противном случае ты бы сюда не смог добраться. Кто знает, что увидит эта Ночь? Может, торжество брата моего Алгули? Он давно сгорает от нетерпения в долгом изгнании, — он взмахнул рукой, — если, конечно, это будет угодно матери.

— Мое любопытство может мне дорого обойтись, — рассмеялся Кэрмоди, но тут же осекся: смех, отражаясь от стен, вновь возвращался к нему, как будто зал хохотал над ним.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Иесс.

— Ничего особенного, — ответил Кэрмоди.

Он подумал, что должен убить этого человека, или бога, кто его разберет, пока есть такая возможность. Если здесь появятся его приверженцы, за жизнь Кэрмоди и гроша ломаного не дадут. Но с другой стороны: а если это не Иесс, а просто примитивная подставка? Стоит, пожалуй, выждать. Кроме того, кто может похвастать, что говорил с живым богом?

— Что тебе нужно? — спросил Иесс.

— Ты можешь мне дать все? — поинтересовался Кэрмоди. — Но я привык добиваться всего сам. Давать и получать — свойства, чуждые моему характеру.

— Это всего лишь две из огромного числа тех добродетелей, которыми ты не страдаешь, — сказал бог и рассмеялся, — так что тебе нужно?

— Это мне напоминает сказочку о волшебном принце, — заметил Кэрмоди. — Я хочу тебя.

Иесс поднял брови:

— Ты, очевидно, служишь Алгули. Это прет из всех твоих пор, слышится в каждом ударе твоего сердца. Зло в самом твоем дыхании.

Иесс наклонил голову и закрыл глаза.

— Однако, однако в тебе что-то есть.

Он открыл глаза:

— Ты несчастный страдающий маленький дьявол. Ты погиб в тот самый момент, когда похвастался, что живешь так, как не смеет жить никто. То…

— Заткнись! — крикнул Кэрмоди, но тут же взял себя в руки, улыбнулся и сказал:

— А ты шутник, приятель. Но я прошел через многие ужасы этой Ночи, которые многих сделали сумасшедшими.

Он направлял ствол оружия на Иесса.

— Ты от меня не скроешься. Но зато ты можешь поздравить себя с тем, что получишь то, что имеют немногие. Правда, они, бедняги, позабыли похвастаться своими приобретениями, а теперь и вовсе не смогут, их нет в живых.

Он ткнул пистолетом в свечу в руке Иесса:

— Зачем ты это ешь? Церковные крысы жрут свечи от бедности. Неужели ты так же беден?

— Ты мне не поверишь, но тебе вряд ли приходилось есть такие дорогие свечи, — ответил Иесс. — Это самая дорогая свеча в мире. Она сделана из плоти моего предшественника, смешанной с воском божественных пчел. Эти пчелы освящены моей матерью. Их всего двадцать одна. Это самые прекрасные пчелы на планете, а может, и во всей Вселенной. За ними ухаживают жрицы храма на острове Ванбсрбо. Каждые семь лет накануне Ночи изготавливается свеча из праха Иесса, умершего 763 года назад, с добавками священного воска. Она вставляется в этот канделябр и зажигается. А я сижу и жду, пока миллионы Спящих ворочаются, стонут в наркотическом сне, а рожденные ими кошмары бродят по улицам и убивают. Когда свеча слегка обгорает и оплавливается, я нюхаю дым и затем, в соответствии с древним ритуалом, съедаю ее. Таким образом я вкушаю божественное, соединяюсь с Богом, возрождаю его начала в себе. Когда-нибудь, возможно, этой ночью, я умру. Мою плоть и кости растворят, смешают с воском и сделают свечу. И я сгорю, как жертва моей матери. Дым свечи выйдет из храма и распространится в ночи. Я буду не только сожжен, но и съеден богом, который придет после меня. Но только если это будет Иесс. Алгули не ест Иесса, и наоборот. Зло жаждет зла, а добро — добра.

Кэрмоди усмехнулся:

— Неужели ты веришь во все это?

— Я это знаю.

— Примитивная религия. И ты, цивилизованное существо, вкручиваешь мозги своим поклонникам, тупым, ограниченным идиотам?

— Ты не прав. Если бы я был на Земле, то твои обвинения были бы справедливы. Но ты прошел через Ночь — дурное предзнаменование для меня — и должен знать, что здесь возможно все.

— Я уверен только в одном, что все происходящее здесь можно объяснить физическими законами, пока нам еще не известными. Но это меня уже не касается. Я скажу тебе одно: готовься к смерти…

Иесс улыбнулся.

— Каждого ждет смерть.

— Я имею в виду, что ты умрешь сейчас! — рявкнул Кэрмоди.

— Я живу уже 763 года. Я устал, а уставший бог не нужен людям. Да и Матери не нужен уставший сын. Я умру, умру этой ночью, вне зависимости от того, кто победит — добро или зло. Я готов. Если ты не оружие моей смерти, то будет другое.

Кэрмоди закричал:

— Я ничье оружие! Я делаю то, что хочу, привожу в действие только свои планы! Только свои!

Иесс снова рассмеялся:

— Слышу, слышу. Не так уж ты силен, коли приводишь себя в бешенство, чтобы убить.